Луи де Берньер - Бескрылые птицы

Утром Лейла закружилась в делах с энергией, какую никто из знакомых в ней и не подозревал. А дел было много. Чтобы не забыть, она держала под рукой коричневый пузырек с куриной кровью, собираясь в нужный момент предъявить доказательство вновь утраченной невинности, дабы Рустэм-бей успокоился. Лейла попросила агу не появляться на кухне, в женской половине и во дворике, сказав, что готовит к вечеру особое угощение. «Нигде так не обращаются с хозяином в собственном доме», — подумал Рустэм, поражаясь, каким покорным стал под ее опекой, однако счастливое и таинственное лицо Лейлы говорило, что потакать ей к его же пользе. Он оседлал лошадь и поехал осматривать западные поля. Филотею Лейла отправила со срочным поручением ко всем городским ребятишкам, обещав им награду. В результате Каратавук с Мехметчиком, Ибрагим, Герасим и Дросула, вконец изгваздавшись, исцарапавшись и ужарев, провели весь день на каменистом склоне холма, где, опасаясь встречи с Псом, рыскали в кустарнике и чем-то наполняли мешочки. Несколько слуг получили задание всеми правдами и неправдами скупить запас свечей у городских торговцев и чеснока у арендаторов, а остальные совершили набег на собственные огороды Рустэм-бея.

Сама Лейла захватила кухню, что поначалу вызвало недовольство повара. Этот симпатичный дородный парень был уроженцем вилайета Болу в районе озера Абант: изумительные повара появляются там как грибы после дождя, но их тотчас сманивают богачи. Повар Рустэм-бея оттрубил десять лет в ученичестве, заработал ленту и серебряные часы, и другой такой кулинар вряд ли бы сыскался на всем юго-западе. Лейла давно покорила повара своим безудержным восторгом от его готовки, и он, подобно многим, не устоял перед ее живостью и обаянием, а потому она с удивительной легкостью склонила его к своему замыслу устроить восхитительный праздник вкуса, которому поклонялись они с Рустэм-беем. Предполагалась оргия чеснока. Лейла обжарила два баклажана и, когда они стали достаточно мягкими, размяла их в лимонном соке с чесноком и оливковым маслом. Потом с теми же ингредиентами растолкла разваренный картофель, по капельке добавляя оливковое масло. Сделала салат из простокваши и огурцов с чесноком и мятой. Приготовила хумус с нутом, чтобы пробудить сладострастие, и с той же целью смешала восхитительно экзотический напиток: верблюжье молоко с медом, корицей, мускатным орехом и кардамоном. Состряпала пасту из желтой чечевицы, чтобы в дом вошли радость и смех. В каждом кубике барашка повар сделал небольшой надрез и спрятал туда зубок чеснока. Чуть обжарил их в пламени, а потом целый день томил на медленном огне в подливе из петрушки, помидоров, лука и перца. Остальные приправы она добавит в последнюю минуту, чтобы ярко чувствовался вкус. Еще повар приготовил тефтели по-смирнски и аданский шашлык. В честь Лейлы он сотворил цыпленка по-черкесски, густо сдобренного эстрагоном, гвоздикой, паприкой, грецким орехом, чесноком и ореховым маслом. Повар водрузил цыпленка на большой поднос, чтобы лежал, белый и округлый, как прекрасное лицо черкесской девы, за какую выдавала себя Лейла.

Они трудились все утро, наполняя улицу ароматами, которые притягивали нищих и заставляли прохожих исходить слюной. Потом Лейла отправилась париться в баню, дабы на коже не осталось ни крупинки грязи. Раскинувшись в одуряюще влажной духоте, она жевала мастику, чтобы дыхание стало сладким, и прикидывала, какие поэтически красивые слова произнесет, когда окажется в объятьях господина. От волнения сводило живот, и Лейла, закрыв глаза, приказывала себе успокоиться. Предстоящее не было для нее terra incognita , но хотелось, чтобы на этот раз все прошло идеально, насколько позволят Господь и провидение. После бани сомнения стихли, тревоги улеглись. Лейла столь ясно и сильно предчувствовала успех предстоящей ночи, что больше ни капли не волновалась. Но все же купила образок с женским ликом и, надеясь, что ни с кем не столкнется, заскочила в церковь Николая Угодника, чтобы подвесить к иконе Панагии Сладколобзающей. Однако в церкви была Поликсена. Она ставила свечку в чашу с песком и, увидев Лейлу, не знала что и подумать. Растерялся и город, когда поползли слухи.

Лейла поиграла на лютне, но сосредоточиться не могла, и музицирование быстро надоело. Тогда она принялась расчесывать длинную белую шерсть Памук, которая, как обычно, впав в экстаз от прикосновения щетки к пузу, начала брыкаться и кусаться.