Шон Макбрайд - Зелень. Трава. Благодать.

По ящику показывают, как итальяшка с зализанными назад волосами заходит к Жирному Мэтту с бутылкой из-под лимонада. Он почесывает подбородок, изучая меню ланчей, затем улыбается и кивает хозяину.

— Как дела? — спрашивает он у Мэтта.

В ответ — легкая ухмылка:

— Сегодня вполне. Чем могу помочь?

— Дай мне вон ту газировку, — говорит парень и отправляет Мэтту шестнадцать пенсов вдоль по стойке.

— Что будешь есть? — спрашивает Мэтт.

— Ничего, — говорит он Мэтту, — мне только газировку.

— Но, друг мой, сейчас самое время для ланча, — говорит Мэтт. — Ты уже где-то поел?

— Да вроде так, — смущенно признается парень, — я только недавно съел геройский сэндвич.

— Я не ослышался — ты уже съел сэндвич?

— Ну да, я же сказал, — повторяет парень.

— И где ты его брал? — косясь на него, интересуется Мэтт.

— Тебе-то что? Там, на Ав, в другой закусочной.

— В другой закусочной, говоришь?

— Да. У тебя что, со слухом проблемы?

— Не в сицилийской? И не мы ее крышуем?

— Да не знаю я. Какая разница? Ты что, вышвырнешь меня за то, что я не у тебя взял сэндвич?

Свет меркнет, в фокусе остаются только Мэтт и этот придурок.

— Вышвырнешь! — Мэтт смеется. — Ты даже мог бы мне понравиться, если бы не изменил моей закусочной.

— Что? — уже начиная нервничать, переспрашивает его этот долбоеб.

Мэтт тянет его к себе и целует. А когда отпускает, несколько вооруженных пулеметами Гатлинга [13] Пулемет назван по имени изобретателя Р. Дж. Гатлинга. головорезов выступают из тени различных укрытий: один из-за прилавка с соленостями, другой из-за лотка с хлебом, третий из-за морозильников, четвертый из-за прилавка с мороженой вырезкой, — и нашпиговывают парня свинцом. Как только тот падает замертво, головорезы исчезают, и в заведении снова зажигается свет. В дверь заходит женщина и видит на полу мертвого придурка.

— Винни, — причитает она, бросаясь к недвижному телу. — Мой муж! Отец тринадцати детей! — и с воплем «Он мертв! Ты убил его!» кидается на Жирного Мэтта и начинает молотить его кулаками в грудь. — За что? За что? За что? — рыдает она.

— За то, — спокойно объясняет ей Мэтт, хватая ее за запястья и глядя прямо в глаза, — что он купил сэндвич у конкурентов, которые родом не с Сицилии.

— Как ты сказал? — переспрашивает она. Она уже не плачет — в голосе испуг и злоба.

— Он купил сэндвич не в нашем районе.

— Тогда и черт с ним, с предателем, плевала я на него, тьфу, — говорит она, изображая плевок, потом опять поворачивается к Мэтту: — Можно мне фунт индейки, фунт сыра и полфунта печенки? Да, тебе небось нужна известь, чтобы избавиться от трупа?

Звучит классическая итальянская музыка. Голос за кадром произносит: Закусочная Жирного Мэтта на углу Святого Патрика и Фрэнкфорд. Закусочная Жирного Мэтта не связана с Коза Нострой. Конец ролика. Мы хлопаем Жирному Мэтту с возгласами одобрения, а он сгибается в поклоне, затем выключает звук в телевизоре и ставит «The Beat of Me Heart» Тони Беннета, предварительно показав мне с улыбкой обложку пластинки.

— Йоу, леди, как настроение? — спрашивает подкативший к нам, пока мы стояли у кассы за стойкой, Арчи О’Дрейн, крутой, как огурец, в своем инвалидном кресле с пушистым сиденьем леопардовой раскраски, сигнальным рожком, приклеенным к одному из подлокотников суперцементом, и плюшевыми игральными костями, болтающимися на другом, с наклейкой на бампере ОХОЧУСЬ ЗА ТЕЛКАМИ и с брызговиками для защиты от грузовиков на колесах. В общем, это нечто среднее между дьявольским локомотивом для ангелов, тяжелым восемнадцатиколесным трейлером и автобусом для гастролей какой-нибудь рок-звезды. У Арчи волосы неплохо расчесаны и уложены спереди и на затылке, но сзади свисают длинными прядями, и он младший брат погибшей девушки моего брата, Мэган О’Дрейн. Вообще-то я люблю пацаненка, но, конечно, ни за что ему об этом не скажу. А то было бы слишком просто. К тому же есть еще очень важный момент: поскольку он калека, нужно издеваться над ним так же, как над всеми остальными, здоровыми. Самый забавный способ — это называть его Арчибальдом и награждать сложными эпитетами, которые он воспринимает как ругательные. Например:

— Йоу, Арчибальд. Ты здравомыслящеболтливый ублюдок, — сообщаю я ему.

— Сам такой, а я нет. И не называй меня Арчибальдом, — предупреждает он.

— Арчибальд, — говорит Гарри, — твоим мозгам присуща эйнштейновская неутомимость.

— Это твоим, а не моим. И зовут меня Арчи, не путай, Мэри.