Роман Сенчин - Информация

Сидели долго, собравшимся нужно было выговориться, и они говорили, говорили. Периоды интереса и сочувствия сменялись у меня усталостью и раздражением, затем какой-нибудь факт вызывал удивление, и я снова со вниманием слушал, увлекался, кивал, издавал междометия, но затем срабатывал инстинкт самосохранения, мозг почти полностью отключался, и я тупо ожидал, когда все закончится.

– Ого! – вдруг удивился глава, взглянув на часы. – Уже половина четвертого! Нужно еще в Новодмитриевку успеть… – Он поднялся, протянул мне руку: – Извините… В общем, надеюсь, проблему нашу почувствовали.

– Да, да… – Я тоже встал, всунул свою руку в его большую, напоминающую вратарскую ловушку, ладонь; произошло крепкое пожатие.

– Мы еще увидимся, а пока вот обращайтесь, если что, к Виктору Федоровичу. Он у нас, кстати, депутат на постоянной основе, – глава выделил «постоянной», – заместитель председателя приходского совета. Полностью в курсе всех деталей… И Надежда Николаевна в вашем неполном, – попытался пошутить, – но все же распоряжении.

Заведующая управлением культуры с готовностью отозвалась:

– Окажем полное содействие! Вы – наша последняя надежда…

– Ну уж не надо так драматически, – поморщился глава. – Но!.. Но, действительно, мы очень рассчитываем на вашу помощь.

Он ушел, и вслед за ним ушли все, кто собрался на эту встречу. Так вереницей утекли… Я даже растерялся, оставшись в кабинете один… И что? Мне-то куда?… Резко почувствовался голод – вспомнил, что, кроме кофе и нескольких печенек, ничего не ел. (Виктор Федорович предлагал позавтракать, но я, побаливая с похмелья, отказался.)

Прошел туда-сюда, листанул подшивку газеты. Какие-то фотки улыбающихся школьников, пляшущих казачек…

– Так, – появилась редакторша, – вам уже и пообедать давно пора… Заговорились.

– Да всем пора бы, – отозвался я дипломатично. – Кафе здесь есть где-нибудь?

– А зачем нам кафе? Тут покушаем хорошо. Девочки сейчас принесут.

…Довольно долго я не мог понять (хотя и старался), почему меня поселили на краю села в мотельчике, а не в гостинице, которая находилась на центральной площади; почему мы едим в редакции, а не в одном из, так сказать, пунктов общепита, которых в Тарумовке немало. Узнал лишь вечером второго дня: оказывается, и гостиница, и большинство пунктов питания, магазинов, парикмахерская принадлежали той бизнесменше, Асият, что не отдавала кусок церковной земли. Естественно, что борцы за этот кусок не хотели, чтоб я жил и ел в ее владениях…

Впрочем, в мотеле мне было относительно удобно, кормили тоже неплохо. На тот обед в редакции девушки принесли горячий и сочный пирог с мясом, салаты; редакторша поставила на стол бутылку кизлярского коньяка. Предложила выпить, я не отказался.

– Вы родом из Москвы? – спросила, дождавшись, когда закушу.

Я сказал, откуда.

– Да, знаю, – кивнула она, – это на Волге… А женаты?

– Сейчас нет.

– М-м… а то вот у нас видите, невесты какие.

Я глянул на сидящих за столом девушек.

– Да, – сказал по возможности игриво, – красавицы.

– Так вот женились бы! – Редакторша сказала это вроде бы в шутку, но за шутливым тоном чувствовалась серьезность. – Скромные, работящие. У нас девушки золотые просто.

Одна из них при этих словах густо покраснела. Краснота пошла от шеи и постепенно залила лицо… Склонилась над тарелкой… Я тоже почувствовал неловкость и в то же время представил, как она, такая стеснительная, входит в мою спальню и начинает раздеваться. Кофточка, платье, трусики… И пресловутый внутренний голос заверил: «Такая не будет истерики закатывать, как Полиночка. Она явно жизнь умеет ценить». – «Ну да, – осадил я его. – Это сейчас она такая, краснеет. А привези в Москву…»

В середине трапезы к нам присоединились Виктор Федорович и Надежда Николаевна (как я предположил, они уходили на некое совещание с главой района, вернулись смурные; после предложения поесть депутат на постоянной основе как-то потерянно сжевал кусок пирога, Надежда Николаевна к еде не притронулась вовсе, лишь выпила кофе).

– Сегодня поздновато уже, – с усилием заговорил Виктор Федорович, – а завтра надо бы с кем-нибудь из мусульман встретиться, к Татьяне Петровне съездить. Ее мнение тоже важно.

– А кто это? – Я разомлел от двух рюмок коньяка, сытного пирога и в то же время был готов к новым подвигам.

– Заслуженная артистка республики, – ответила завуправлением культуры, – очень уважаемый у нас человек.