Роман Сенчин - Информация

Виктор Федорович говорил: «У меня дети в Ростове, у Надежды Николавны дочь под Москвой. Здесь в основном старшее поколение осталось – молодежь уезжает. Обидно. Наши предки сюда пришли триста лет назад, на пустую землю, а теперь нас отсюда выдавливают».

Такая вот проблема. Геополитическая, можно сказать. А у меня проблема моего личного физического выживания.

В те дни, когда слушал в Тарумовке истории, видел горестные лица, конечно, сочувствовал, старался поддержать и помочь, а теперь, начав сравнивать… К тому же тогда я находился тогда в другом положении – несмотря на разные неприятности, я был обеспеченным, уверенным в себе человеком. Сейчас же – забившийся в угол комочек живого мяса, на который идет вполне реальная охота…

Но прежде чем перейти к описанию того, как узелок моей жизни затянулся, надо закончить про поездку. Перевести ее в слова. Может быть, этот процесс выведет меня к ответам на некоторые из тех вопросов, что давно не дают покоя – колют и рвут своими крючками. Эти бесконечные – ????…

В общем, всю первую половину второго дня в Тарумовке я брал интервью. Сначала Виктор Федорович привез меня к главе села Павлу Денисовичу. Тот, явно опасаясь сказать что-нибудь лишнее, сообщил, что сейчас Асият строительство прекратила, и, видимо, до окончательного судебного решения оно не возобновится. Несколько раз упомянул, что он за мирное решение вопроса. Что нужно искать компромисс.

Виктор Федорович слушал его мрачно, смотрел как на труса, но помалкивал. Было очевидно, что активным борцом за землю глава села не является…

Втроем вышли на улицу и встретили местного мусульманина в шапочке – депутата местного совета.

– Как вы считаете, – обратился я к нему, оперативно включая диктофон, – правильно ли, что на церковной территории строится то ли магазин, то ли кафе?

Мусульманин, пожилой низенький человек по имени Михаэль, говорил долго, но на очень плохом русском. Мне показалось даже, что он умышленно это делает, чтобы я не понял смысл его ответа. Уже в Москве слушал этот монолог раз десять, но сумел расшифровать лишь несколько фраз: «Нет, это неправильно… На священном месте ничего постороннего быть не должно… Есть такое слово – «харам»… Мы должны уважать друг друга…» В принципе, в обработанном и дополненном виде этого оказалось достаточно для того, чтоб представить мнение представителя исламской конфессии…

Потом вместе с главой села (Виктор Федорович остался возле своей машины) вошли в магазин. Богатый и совсем не сельский по широте ассортимента… Я даже потерялся от обилия пестрых вещиц.

– Асият Далгатовна у себя? – спросил Павел Денисович одну из продавщиц в синем передничке.

– У себя, у себя! – Она заулыбалась.

– Мы пройдем…

«Далгатовна, – повторил я про себя, чтоб запомнить, – Асият Далгатовна».

Прошли к ее кабинету. Глава постучал в дверь, за ней раздалось уверенное «да».

За столом сидела крупная черноволосая женщина. Типичная начальница. Подозрительно нас оглядела.

– Вот, Асият Далгатовна, – обреченно вздохнул глава села, – журналист из Москвы. Насчет строительства возле церкви…

– Из какой газеты?

Я назвал:

– «Агентство бизнес-новостей».

– А разве такая есть?

Показал удостоверение. Женщина почитала, что там написано, с сомнением пожала плечами.

– Так какие у вас вопросы?

– Можно, я включу диктофон?

– Включайте. Запись тоже является документом…

Я сел (Павел Денисович сразу, как только представил меня, опустился на ближайший к двери стул), собрался с духом и начал:

– В администрации района мне сказали, что обращались к вам с предложением предоставить для строительства другие участки. Тоже в центре. Согласитесь, что нынешняя территория для столь большого здания неуместна. Строительство, я сам убедился, ведется буквально возле стен храма…

И после этого минут двадцать говорила только бизнесменка.

Что никто ей ничего не предлагал, главу района она не видела лет пять, хотя они живут на одной улице. Что когда ее муж был жив, никто не интересовался, законное это место или нет. Тогда все помалкивали, а теперь напали на женщину. Что когда они с мужем оформляли эту покупку, прошли все инстанции, убедились: все законно, все документы законные. Что у нее село берет кредит, и ее же травят уже три года. Что «безумный этот Потылицын» (как я понял, Виктор Федорович) устроил митинг возле строительства, а что такое митинг? Это натравливание людей друг на друга. И она держала своих людей, чтобы страшное не произошло. А ее есть кому защитить! Но что это получится? Резня, бойня. И Потылицын с одобрения главы района толкал к этому… Что строит она магазин канцтоваров и книг, а на втором этаже будет школьное кафе. Рядом школа, и дети будут покупать булочки и чай. Это плохо? Это повредит церкви?… Это здание стояло брошенным несколько лет, в нем была помойка, туда в туалет ходили. Она его очистила, и тут – налетели. Она еще вначале, до покупки говорила с батюшкой, будут ли у них претензии. Он сказал: «Мы силой не должны брать, нам хватает того, что есть». Батюшка не против, а эти разжигают. Когда все закончится, она на них в суд подаст за моральный ущерб. За все нервы ее, за все слезы она такой иск предъявит!