Роман Сенчин - Информация

– Да нет, за ним. Не видите?

– Нет.

«Ниссан» прокатился метров тридцать. Появилась церковь.

– А, теперь вижу.

– Нравится? – еще одна мрачная усмешка.

– Да, хорошая, светлая…

– И вот рядом, на церковной земле, стоит такое страшилище. – Виктор Федорович оглянулся на недострой.

– А что это будет?

– Магазин должен быть на первом этаже, а на втором – ресторан. Свадьбы будут справлять… В этом и суть конфликта. Четвертый год бьемся.

Водитель подождал чего-то, вздохнул; я почувствовал неловкость – молчать было как-то невежливо, – значит, я равнодушен к их проблемам, – а расспрашивать здесь, в машине, о подробностях и нюансах тоже казалось не совсем уместным… Виктор Федорович выручил:

– Ладно, поедемте в «Дагестанские зори», там кафе есть хорошее. Посидим, расскажу о нашей беде.

«Дагестанские зори» находились на окраине Тарумовки и оказались действительно мотелем: забегаловка для шоферов и две-три скромные комнатки, чтоб перекантоваться ночку.

Но, в общем, номер мне понравился. Более-менее. Кровать, телик, душ, унитаз. Для райцентра потянет. Да и забегаловка тоже была на уровне. Кухня отличная, кабинеты для разговоров…

– Что будете пить? – спросил Виктор Федорович, когда я вернулся из номера, бросив там сумку, пальто. – Я шашлык по-хански заказал, под него лучше водку. Но можно коньяк…

– Давайте водку… А что такое ханский шашлык?

– Это из внутренностей барана. Очень вкусная еда… – Он спохватился, испуганно взглянул на меня. – Или другое что? Вы не стесняйтесь. Я просто лучшее на свой вкус заказал.

Я подтвердил, что буду ханский шашлык; мы заняли один из кабинетов. Невысокая, плотная девушка с темными волосами, в косынке, принесла графин водки, рюмки, стаканы, тарелки с овощами и зеленью. Потом лаваш, кувшин с чем-то красным.

– Аварка? – решил я блеснуть знанием дагестанских национальностей.

– Нет. – Виктор Федорович помрачнел. – Это кафе принадлежит кумыкам.

Я не понял, хорошо это или плохо, на всякий случай кивнул.

Выпили, пожевали лаваш и помидоры, и Виктор Федорович, предварительно тяжело и протяжно вздохнув, начал рассказ:

– Очень мы вас ждали, очень надеемся на помощь. Никто, кроме Москвы, помочь нам, видимо, не в силах… Да и не хочет никто, если уж честно… В общем, нашему селу, Тарумовке, больше двухсот лет. Основано казаками, в том числе и моими предками, и они поставили здесь церкви. Одна из них, Андрея Первозванного, уцелела. В советское время была в запустении, но мы ее отреставрировали, и теперь выглядит как новенькая.

– Да, – посчитал нужным вставить я, – красивая.

– Мы старались… Деньги собирали, художники из Кизляра расписывали… Приход довольно большой – по праздникам полон храм… Все вроде бы хорошо, а… а нехорошо. Есть у нас женщина такая, Асият Газимагомедова, предпринимательница…

Принесли шашлык и соус. Тарелки с шашлыком были странные: сверху смотреть – мелкие, а на самом деле высокие, сантиметров десять… Виктор Федорович продолжал говорить, я же пытался разобраться, что это за обман зрения такой. Наконец не выдержал:

– Простите, а почему тарелки такие? Чтобы есть было удобней?

– Что?

– Ну, высокие…

– А, – Виктор Федорович поморщился, отвлекаться на такую чепуху ему явно показалось обидным, – там кипяток. Чтобы баранина дольше не застывала.

– Ясно. Извините, что перебил.

– Да нет, я понимаю… Выпьем?

– Не против.

Мы ели очень вкусный и сытный шашлык из почек, печени, еще чего-то, иногда глотали водку, запивали теплым морсом, и фоном звучал голос Виктора Федоровича. Зная, что запомню из этих тысяч слов и десятков фактов ничтожно мало, но все же стараясь вбить в память хоть что-то, портя этим себе ужин, я ругался в душе, что не захватил из сумки диктофон… Включил бы и не парился…

Впрочем, в последующие дни мне повторили почти то же самое раз двадцать разные люди. И когда я делал материал в Москве, то к помощи диктофонных записей почти не прибегал.

А в тот первый вечер я как-то легко и незаметно запустил в себя граммов семьсот водки (Виктор Федорович подливал, а я не отказывался), объелся и стал подремывать.

– Вижу, вы устали с дороги, – скорее раздосадованно, чем сочувствующе произнес принимающий. – Что ж, отдыхайте. Завтра к половине десятого подъеду. Встретитесь с главой района, с другими еще…

– Н-да, извините, – я тяжело поднялся. – Нужно рассчитаться. – Сделал движение достать деньги.

– Нет-нет, я заплачу! Вы же гость!