Ник Хорнби - Как стать добрым

Однако теперь мой муж не был озлоблен и растерян. Эндрю этого еще не знал. Он позвонил, я приняла приглашение, опустила трубку и только тут осознала, что Эндрю совершенно не в курсе происшедших с Дэвидом перемен. Он ничего не знал о раздаче лазаньи в Финсбери-парке, и если бы увидел Дэвида в роли социального благодетеля, то, видимо, отказался бы верить собственным глазам. Настроение у Дэвида было, судя по всему, беззаботное. В машине по дороге в гости (обычно мы заказывали такси, но в этот раз Дэвид не высказал желания пить больше стаканчика вина, так что вполне мог сидеть за рулем) я ненавязчиво поинтересовалась, не собирается ли он рассказать Эндрю о ГудНьюсе.

— Зачем?

— Так просто. Ты же всем рассказываешь.

— Так ты считаешь, я должен от этого воздерживаться?

— Нет, почему же. Я совсем не это имею в виду… Да ты и сам знаешь — если ты захочешь, тебя не удержать.

— Буду предельно честен с тобой, Кейти. Мне все труднее говорить об этом. Когда я начинаю кому-нибудь рассказывать про ГудНьюса, мне кажется, что на меня смотрят как на сумасшедшего.

— Да, это так.

— Почему, как ты думаешь?

— Не имею представления.

— Тебе не кажется, что люди просто… несколько ограниченны?

— Вполне может быть. В таком случае, может, не стоит касаться этого щекотливого предмета?

— Наверное, ты права. Пока я… Пока я не нашел еще слов, чтобы говорить на эту тему.

У меня свалилась гора с плеч, хотя я прекрасно понимала, что сегодня вечером нас еще могут ожидать сюрпризы.

— О чем ты думаешь говорить в таком случае?

— Прости, не понял?

— О чем ты предполагаешь вести разговор в гостях? Как поддерживать беседу?

— Откуда я знаю? Как сложится. Что за странный вопрос, Кейти. Ты ведь уже бывала за обедом в гостях. Смотря в какую сторону пойдет разговор. Предмет обсуждения возникает в ходе беседы — это же не диспут на заданную тему.

— Справедливо — но только в теории.

— Что ты хочешь сказать?

— Так всегда получается, в большинстве случаев. Вот мы придем в гости, поздороваемся, войдем в гостиную, Эндрю скажет, что такой-то и такой-то на самом деле выскочка и его новая книга сущий кошмар, а ты ему ответишь, что новый фильм такого-то — чистая умора, при этом в девяти случаях из десяти я точно знаю, что ты на самом деле его даже не смотрел. Мы же с Кэм будем сидеть и улыбаться, а временами даже смеяться, когда ваше занудство станет особенно комичным. А потом ты напьешься и скажешь Эндрю, что он гений, а Эндрю тоже напьется и то же самое скажет тебе, после чего мы разойдемся по домам. Точнее, мы уйдем, а они останутся.

Дэвид хмыкнул:

— Бред.

— Кто бы говорил.

— В самом деле? У тебя именно такое впечатление от вечеров, проведенных у Эндрю с Кэм?

— Это не впечатление. Это реальность.

— Сожалею, если ты именно так и думаешь.

— Это не я так думаю. Это то, что всегда происходит.

— Посмотрим.

Мы вошли в дом, нам предложили аперитив, мы расселись в гостиной.

— Как дела? — поинтересовался Эндрю.

— Вроде бы ничего, — ответила я.

— Да уж, наверное, лучше, чем у этого выскочки… — скабрезно сообщил Эндрю.

Вот и поехало: старая песня на новый лад. «Мы прекрасны», потому что ощущение собственной правоты дает приятный повод обсуждать всех, кто не прекрасен. На этот раз предметом обсуждения послужил довольно известный писатель, для которого настали трудные времена. Его новый роман был единодушно разгромлен критикой и не вошел в список бестселлеров. К тому же жена сбежала от него с одним из молодых «собратьев по перу». Старый Дэвид уже давно был бы на верху блаженства, давно бы смаковал дружески поднесенный ему кубок злорадства, однако новый Дэвид определенно чувствовал себя не в своей тарелке. Это можно было понять по выражению его лица.

— Да, — осторожно заметил Дэвид, — нелегко ему сейчас приходится.

— Да-а, — несколько растерянно протянул Эндрю, не зная, что говорить дальше, — разговор явно выбивался из накатанной колеи. Затем, видимо ободренный тем, что Дэвид все же откликнулся на выпад против «выскочки», признав, что для того настали трудные времена, Эндрю еще раз со смаком повторил любимое слово «выскочка».

— А как у вас дела? — поинтересовался Дэвид.

Эндрю терялся в догадках: он дважды протянул товарищу руку помощи и дружбы, и дважды она была отвергнута. Дэвид явно игнорировал попытки позлословить. Тогда Эндрю сделал еще один отчаянный заход:

— Но мы-то не такие, как этот выскочка… — и тут же засмеялся.