Дорис Лессинг - Маара и Данн

— Расскажи о доме с пауками. Расскажи о Речных городах, — просила Роз.

О небоходах она вообще никогда не слышала. Очень нравились Роз и рассказы о паводковой волне. Приятно было рассуждать о воде, когда ветер с севера хлестал в лицо песчаными вихрями.

Стоя одна на вышке, Маара вслушивалась в свист ветра, раскачивавшего ветхую конструкцию, в дробный перестук падающих к ее основанию принесенных ветром комьев земли. Под утро их накопится так много, что куча вырастет по плечи солдатам-торам или по пояс солдатам-неантам. Землю эту разгребали вокруг вышки, а когда начинался сезон дождей, в нее высаживали овощи, быстро созревавшие в плодородной почве. Маара вглядывалась в далекие огни, свои и чужие. Внизу пели свои. Раздавались пронзительные, хватающие за душу песни неантов, жалостливые причитания торов, отличающиеся замысловатой двусмысленностью. Иногда в тихие ночи песни от разных костров смешивались в причудливом перепеве, а северный ветер доносил клочки песен от вражеских костров.

Однажды ночью, выйдя в свободное от дежурства время, Маара заметила крадущуюся в темноте фигуру. Она прыгнула вперед и схватила перепуганное существо, вмиг занывшее и запричитавшее в ее хватке, опасливо косясь на поднесенный к его горлу нож.

— Умолкни, — приказала Маара. — Скажи-ка мне, что нового в Южной армии агре? Что слышно о генерале Шабисе?

— Ой, ничего я не знаю!

— А о тысыче Данне слышал?

— Нет-нет, понятия о таком не имею.

— И о своем секторе тоже ничего не знаешь?

— Знаю только, что ваша армия собирается в поход на Шари.

— Из-за этого ты сюда и приполз? Можешь передать своему начальству, что это ерунда. Проваливай. — И она толкнула его в сторону лагеря противника.

Маара рассказала о происшествии Роз, которая прикинула, стоит ли докладывать дальше, и решила, что не стоит. Вместо этого Роз собралась организовать свою разведывательную вылазку. Маара вызвалась отправиться в расположение противника в одиночку. Она показала Роз свою старую тунику, менявшую цвет, и предложила выбрать для разведки одну из ночей с пыльным ветром, под прикрытием которого легче будет добраться до вражеских костров. Роз рассматривала, щупала, мяла коричневую рубаху с таким же выражением лица, как и все до нее.

Маара натянула эту одежку поверх толстого белья, чтобы не замерзнуть ночью, и пустилась в путь. Ветер нес песок и пыль, шумел, свистел, гудел. Подойдя к костру поближе, Маара припала к земле, поползла. Сидевшие вокруг огня солдаты жевали что-то, пили, болтали на махонди и на чарад, шуровали в костре. В основном жаловались на скуку смертную и перемывали косточки друг другу и отсутствующим товарищам. Удалось, правда, услышать, что генерал Шабис вроде бы примет командование северной группой войск и центральной в Шари и что это всем им по вкусу.

— Нормальный парень, этот Шабис, с ним мы тут долго гнить не будем.

Потом разговор переключился на женщин.

Маару подмывало встать, выйти к ним и объявить, что она — помощник генерала Шабиса. Они, конечно, удивятся, обрадуются и доставят ее… Но Маара вовремя опомнилась. Доставят они ее в какие-нибудь кусты уже остывшей. Гурьба изголодавшихся по женскому телу здоровых мужиков… Да она и пикнуть не успеет! Нет, уж если дезертировать, то основательно подготовившись, запасшись провизией, водой, обойти своих, чужих и добежать… Куда? Вряд ли Шабис уже в Шари.

Маара замерла, когда один из солдат вдруг поднялся и отошел в ее направлении. Струйка мочи зажурчала чуть ли не у ее уха. Она разглядела в отблесках огня его лицо. Тосковал бедняга, должно быть, по дому. Потом он вернулся к костру. Беседа затихла, большинство солдат устроилось спать, двое караулили. С находящейся неподалеку вышки еще двое вглядывались туда, где находилась вышка Маары. Она осторожно отползла, поднялась, отряхнулась и направилась обратно. Домой. Ибо домом ее стал теперь пограничный пост бывшего противника. Она рассказала Роз о возможном переходе генерала Шабиса в Шари, поделилась и соображениями насчет сомнительной достоверности этой информации.

Молнии на горизонте ознаменовали окончание сухого сезона. Загремел гром, небеса разверзлись, хлынул ливень. Утром по всей местности струились ручейки. Иссохшая почва не сразу приняла влагу, но потом, как бы опомнившись, начала жадно всасывать воду, раздуваясь губкой, выбрасывая из себя траву и цветы. Среди цветов порхали и копошились птицы, шныряла мелкая живность. Роз с солдатами вышла сажать овощи. С вражеской стороны донеслась песня, и солдаты Роз затянули свою. Всю первую неделю пограничные линии враждующих сторон услаждали друг друга пением с утра до вечера. Солдаты голышом выбегали под дождь, плясали, прыгали, дурачились, растирались ладонями, перемазывались в грязи и снова ее смывали. Маара вынуждена была воздерживаться от этих плясок в голом виде, ибо никто не должен был видеть ее пояса с монетами. Маару дразнили, и она выдумала себе оправдание, рассказав, что ее воспитали так, что она тела своего никому, кроме мужа, не показывала. Это признание вызвало новые взрывы хохота.