Дорис Лессинг - Маара и Данн

— Идите на Карас, скоро вернетесь!.. По дороге вас накормят! — Но мало кто их слышал, все стремились как можно скорее оказаться подальше от Шари. Уже вовсю циркулировали ужасающие истории об убийствах, грабежах, изнасилованиях.

Маара вовсе не стремилась в Карас. Она выскочила из толпы возле большого шиповного дерева, под которым стояла группа офицеров-агре. Помня, что она больше не солдат, а беззащитная беженка, молодая женщина, Маара заскочила за какую-то будку, вытащила из пояса золотую монету и, сжав ее в кулаке, подошла к офицерам.

— Мне нужен генерал Шабис.

Реакция оказалась такой, какой она и ждала: удивление и недоверие, сменившиеся дружным ржанием.

— Он знает меня.

— Да ну!

— Генерал Данн здесь? — рискнула она.

— И он тоже тебя знает?

— Да, представьте себе.

Уверенность этой молодой женщины, а также то, что она, как Данн и Шабис, была махонди, чуть было не подвигли воинов на следующий вопрос, но веселость преодолела. Все снова заржали, а один из офицеров схватил Маару за руку и потащил за собой в пустующую чайхану. Но прежде, чем он успел задрать ее рубаху и приступить к штанам, Маара сунула ему под нос золотую монету.

— Получишь, если доставишь меня к Шабису или Данну. И я не скажу им, что ты собирался меня изнасиловать.

Ее уверенность и спокойствие убеждали больше, чем вид монеты.

— Я на службе, — проворчал офицер.

— Оно и заметно, — усмехнулась Маара.

Он явно растерялся. Слишком много вариантов: изнасиловать эту женщину, отнять монету, прислушаться к тому, что она говорит…

— Подожди.

Офицер вернулся к товарищам, о чем-то с ними потолковал, и физиономии их посерьезнели. К Мааре он вернулся бегом и, не замедляя шага, махнул ей рукой.

— Побежали!

Бежали они по все более широким улицам и остановились перед большим зданием с наружной охраной.

— Шабис сейчас с другой стороны города. Здесь Данн. — Офицер протянул руку, и Маара вложила в его ладонь золотой. — Не забудь сказать генералу Данну, кто тебя привел. — И он понесся обратно.

Она поднялась по ступеням широкой лестницы и обратилась к часовым:

— Я сестра генерала Данна.

Часовые всмотрелись в ее лицо. Один из них вошел внутрь, другой хмуро переводил взгляд с лица Маары на ее запыленное одеяние, как будто примеряя эту жалкую беженку к большому начальнику.

Маару ввели внутрь, повели по коридорам, где сновало множество солдат и офицеров, открыли перед ней дверь в какую-то боковую комнату, где у окна стоял молодой офицер, сразу показавшийся ей знакомым.

— Где генерал Данн? — спросила Маара и поняла, что Данн перед нею.

Брат повернулся к ней и спросил, как будто обвиняя:

— Где ты была, Маара?

Она рухнула в кресло, засмеялась, тут же заплакала, закрылась ладонями, а Данн продолжал недовольно:

— Маара, мы уж боялись, что тебя нет в живых. — Его любящий голос, полный беспокойства за сестру, заверял: «Ты дома, Маара». — Что ж, теперь можно двигаться на север.

Она снова засмеялась.

— Ох, Данн, мне тебя так не хватало…

Она подняла на него смеющиеся глаза. Они перешли на махонди, которого, как поняла Маара, ей тоже не хватало. Она как будто возвращалась к себе, в себя.

Маара встала, Данн обнял ее. Глаза его наполнились слезами.

— Ох, Маара, как тяжело мне было без тебя.

Сидевший в сторонке молодой человек еле слышно фыркнул, встал и направился к двери. Данн догнал его, придержал, пробормотал как-то не то укоризненно, не то оправдываясь:

— Это моя сестра…

Молодой человек повел плечом, стряхивая руку Данна, вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь. Маара и Данн сели рядом, держась за руки, глядя в глаза друг другу. Она видела, как изменился брат, видела, что он превратился из загнанного зверька, боявшегося всего вокруг, в уверенного, сильного молодого человека.

— Шабис выслал по твоим следам шпионов, но они почему-то решили, что ты погибла.

Она рассказала о своих приключениях, он внимательно выслушал.

— Что ж, Маара, теперь можно двигаться дальше. Я не верил, что ты умерла. Потому и не ушел один.

— Но ты же генерал, ты не можешь просто взять и уйти!

Данн засмеялся, встал, принялся вышагивать энергичным пружинистым шагом, не в силах сдержать радостное возбуждение.

— Ну, не совсем генерал. Генерал-стажер. И вообще, наплевать мне на мое генеральство. Какое тебе до всего этого дело? Шабис относится ко мне благосклонно. Он говорит, что я ему как родной. Но война эта — идиотская затея. И она мне надоела.