Дорис Лессинг - Маара и Данн

Вошли двое высоких красавцев, «людей стены», принесли подносы. Рядом с ними расплывшиеся фигуры сидящих за столом хеннов показались еще более отталкивающими. Интересно, знали ли эти двое, что их предки когда-то, может тысячи лет назад, жили в прекрасном городе всего в ночи ходьбы отсюда, что их цивилизация, возможно, влияла на весь Ифрик?

Вошедшие поставили перед каждым из хеннов по миске, и началась трапеза. Пища здесь выглядела менее привлекательно, чем у Шабиса. Тут Маара заметила среди присутствующих женщин. Они отличались от мужчин лишь едва заметными буграми на груди. Жевали все медленно, сосредоточенно. Оба элегантных раба отступили к стене и замерли там в ожидании.

— Тебя покормят в твоей квартире, — сообщил Мааре генерал, прежде чем приступить к еде.

— Можно спросить?

Ее вопрос удивил всех присутствующих.

— Мы не разговариваем во время еды. На сегодня разговор окончен. Завтра, может быть, еще поговорим.

Солдат отвел Маару обратно в ее лачугу. По пути она пыталась с ним заговорить, но он лишь ответил:

— Тебе все скажут. — И больше ничего.

Принесли еду. Удрать. Как отсюда удрать? Скажем, станет она строевым солдатом… Снова пробежка, и снова генерал со штабными офицерами толкутся у входа. Если считать их нормальными людьми, то можно было бы сказать, что они ее вообще не заметили. Но Маара не считала хеннов нормальными людьми.

Утром принесли два комплекта военной формы, в обычной для хеннов буро-рыже-коричневой размазанной гамме оттенков. Куртка, брюки, шерстяной картуз с пристегивающимся к тулье козырьком. Две пары легких башмаков из коры, явно не предназначенных для долгих маршей и боевых вылазок. Зубочистки. Мыло. Небольшой заплечный мешок. Скорее всего стандартный набор женского снаряжения, потому что из большего мешка вывалился меньший, со стопкой тряпок и шнуром для их привязывания. Тут же Маара узнала, что генерал требует в соответствующее время представить ему доказательства того, что она не беременна.

— Ты больше не пленная. Дверь не запираю.

— Если я не пленная, значит, могу и в лагерь агре вернуться?.. — Нет, этого Маара вслух не произнесла. Вовремя сдержалась, сообразив, что мыслительный аппарат ее стража не осилил бы смысла шутки и он мигом понесся бы за разъяснениями к генералу.

Кровь для предъявления генералу ожидалась через четыре дня, а пока Маара принялась впитывать доступную информацию. Никто не обращал внимания на ее передвижения по лагерю — так, во всяком случае, ей казалось. Планировка лагеря поразила ее хаотичностью. То есть он состоял из упорядоченных, четко распланированных участков, но между собой эти участки никак не согласовывались и даже как будто друг другу противоречили. Аккуратно построенный палаточный городок с опрятными проходами между палатками врезался углом в какие-то сараи и склады, тоже согласованные друг с другом, но совершенно не учитывая, что находится на соседних территориях. Целый город, из одной части которого в соседнюю попасть порой сложно, а то и невозможно. Маара следовала по центральной тропе, направляясь к следующему компаунду, и эта центральная тропа вдруг утыкалась в стену, а то и в канаву. Тут и там торчали склады, резервуары для воды, в центре возвышалась сторожевая вышка… Центр, таким образом, отмечен, а вот окраины…

Как-то незаметно даже для самой себя оказалась Маара на ведущей на запад дороге, по которой ее пригнали в плен. Шагая по ней, Маара вдруг услышала сзади легкий перестук каблуков, обернулась — перед ней остановилась, как будто грациозно опустившись на дорогу с неба, молодая неантка.

— Дальше нельзя, — совсем нестрого произнесла она, предостерегающе подняв ладонь с узкими нежными пальцами.

Обратно зашагали вместе. Маара сообщила девушке, что хотела бы получить пишущие палочки и листки для письма, чтобы продолжать обучение, на что неантка покачала головой и заявила, что тяга к знаниям в этой армии вовсе не поощряется.

— Особенно среди неантов. Они боятся нас.

Проводив Маару до ее хижины, неантка сочувственно улыбнулась и удалилась, как будто не шагая, а танцуя.

Едва лишь у нее началось кровотечение, Маара сообщила об этом генералу. Снова появилась неантка, которой было велено убедиться собственными глазами.

— Но ведь я могла бы и палец порезать, — прошептала ей Маара и услышала в ответ такой же шепот:

— Ой, они такие дураки…

Неантка убежала к генералу с донесением, и вскоре Мааре сообщили, что на следующий день она приступит к занятиям по военному делу.