Майкл Корда - Бессмертные

Работа в ФБР достаточно развила в Киркпатрике бюрократические наклонности. Он понял, что ему предоставляют карт-бланш и перед ним открываются неограниченные возможности.

— Возможно, мне понадобится большее число сотрудников, — сказал он, желая убедиться, что не ошибся в своем предположении.

— Вам выделят столько людей, сколько вы сочтете необходимым. Сообщите господину Толсону, сколько человек предоставить в ваше распоряжение.

— Мне нужно отдельное помещение в Лос-Анджелесе. Думаю, не совсем безопасно руководить работой моих людей из здания отделения ФБР.

— Хорошо.

— Нужно более качественное оборудование. Берни Спиндел оснащен гораздо лучше, чем мы.

Гувер нахмурился.

— Я не желаю слышать об этом человеке. Он предал меня. Я не могу этого простить, Киркпатрик. И даже не потому, что он предал меня, — он отрекся от ФБР.

— Понимаю, сэр.

— Однако вы получите то, что вам нужно. Составьте список. Если нужно, обратимся в ЦРУ или к военным.

— Благодарю вас, сэр.

— О результатах наблюдения сообщайте лично мне или господину Толсону. Легенда у вас будет — скажем, вы ведете какое-нибудь секретное расследование, например, связанное с организованной преступностью. Подробности поручаю разработать вам, господин Толсон.

— Можете положиться на меня, господин директор.

Гувер улыбнулся, выставляя напоказ зубы, мелкие, ровные, идеальной формы. “Наверное, вставные”, — подумал Киркпатрик.

— Да, я знаю, — отрывисто произнес Гувер.

— А если сенатор Кеннеди не победит на выборах, сэр?

— Что ж, тогда мы займемся Никсоном, — тихо произнес Гувер.

Невада ей сразу не понравилась.

Раза два ей приходилось бывать в Лас-Вегасе по приглашению Фрэнка, но город Рино, где она сейчас жила, был начисто лишен помпезного слепящего блеска Лас-Вегаса. В принципе, Рино — маленький городок, и поэтому ей негде было скрыться от других членов съемочной группы и от мужа. Все натурные съемки производились на неровной песчаной пустоши, которая лежала вокруг города. Это был серый марсианский пейзаж; только низкорослые кустарники прижились на этой обезвоженной земле. Здесь было так жарко, что ей казалось, будто ее мозги превращаются в расплавленную кипящую массу. Время от времени съемочная группа проезжала мимо какого-нибудь городка, некогда процветавшего, а теперь пребывающего в полном запустении. На горизонте виднелись низкие бесформенные горы, которые, казалось, отодвигались все дальше, когда они ехали по направлению к ним на машине по неестественно прямым дорогам. Глядя на этот безжизненный ландшафт, она могла думать только о смерти.

Вся обстановка, как нарочно, нагнетала на нее уныние. Она надеялась развеять тоску, общаясь с Монти Клифтом, — он был ее старым приятелем. Но Клифт, как и она сама, по-видимому, тоже впал в депрессию и почти не выходил из своего номера, запершись там в небольшой компании сопровождавших его помощников. А Эли Уоллах, знаменитый актер из Нью-Йорка, ни на шаг не отходил от Артура, с показушной готовностью глотая каждое его слово. “Должно быть, хочет, чтобы Артур сделал его роль в фильме более значительной”, — думала она.

Если кто и мог бы подбодрить ее, так это только Монти. Он был остроумный, то злобно-язвительный, то неожиданно добрый и внимательный. Как и у нее, в жизни Монти было много сложностей — во всяком случае, он пережил немало — и поэтому они испытывали друг к другу какую-то особую дружескую привязанность. Даже то, что он был “лучшим другом” Лиз Тейлор, никак не отражалось на их отношениях.

В день приезда она увидела Монти в вестибюле гостиницы. Их встреча была короткой. Как всегда, при виде его обезображенного лица она постаралась скрыть свою боль. Она помнила, каким красивым он был, пока не попал в автомобильную катастрофу, потому что сел за руль пьяным. Теперь же его лицо всегда казалось мрачным и злобным. Она каждый раз нервничала, когда смотрела на него. Его несчастье напоминало ей, что красота не вечна, что ее легко можно разрушить, в одно мгновение. Некоторые говорили, что после аварии Монти стал играть лучше, но она так не считала. Скорее, он стал еще более замкнутым, более неуживчивым, чем прежде, все время о чем-то мрачно думал про себя. Казалось, он хочет спрятаться от всего мира и не доверяет никому, кроме своего гримера, который уже много лет был его любовником.

Она и Монти устроились в темном углу бара. У него было сердитое выражение лица, но она знала, что это всего лишь результат незавершенной пластической операции. Левая часть его лица была парализована, белки глаз казались огромными. Он приложил к сломанному носу пестрый носовой платок — в результате повреждений, полученных в автомобильной катастрофе, у него были нарушены функции внешних дыхательных путей, и поэтому постоянно текло из носа; его мучили сильные головные боли.