Альфред Кох - Ящик водки. Том 4

— Я однажды вел престранную дискуссию с неграми… Это было очень смешно. Как-то в Нью-Йорке на Таймс-сквер я увидел кучу негров, которые собрали вокруг себя толпу и что-то орали в мегафоны. Я подошел послушать. Смысл выступления был такой. Настоящие евреи — это негры, а вот те, которые сейчас считаются евреями, они просто примазались. И как самозванцы должны отдать настоящим евреям, то есть неграм, все бабки и освободить всю занятую недвижимость. По негритянской версии, сам Христос был негр, и все апостолы тоже негры или на худой конец мулаты. В доказательство чего они мне предъявили, ты будешь смеяться, альбом ленинградского издательства «Аврора» с репродукциями древних икон, на которых все персонажи — темно-коричневые. И еще они мне говорят: «А ты думаешь, что ты, блядь, белый?» Я говорю — ну, в принципе да. Тогда они берут лист белой бумаги, прислоняют мне к руке и говорят: «Старик, вот это — белый цвет, а у тебя рука-то, в общем, далеко не белая. Ты фактически тоже цветной». Эта концепция, которую я услышал от негров, — она меня восхитила. Такое гнать! Молодцы просто…

— Я считаю, что у великого русского народа что-то похожее происходит…

— Ну, русские хотя бы не говорят, что Христос — из москалей.

— Да. Но у русских есть другое. В массовом сознании русские победили татар. А на самом деле они ассимилировались друг в друга. Вот огромное количество таких мифов. «Мы выиграли Бородинскую битву». С какого, извиняюсь, вы решили, что выиграли ее?

— А кто, по-твоему, выиграл Бородинскую битву?

— Французы.

— Гм… Ведь недаром Москва, спаленная пожаром…

— Это когда они выиграли, то потом ее и взяли. А потом, когда проиграли, тогда и Москву сдали.

— По версии младшего Гумилева, татары были просто военные наемники на службе русских князей.

— Это позже. А не в момент завоевания. В свою очередь, русские князья были марионетками у татарского хана. И ходили покупать ярлык на правление, если ты помнишь. И в феодальной лестнице участвовали, когда хан по ним взбирался на трон. Это же тоже было. Или Гумилев это тоже отрицал?

— Не помню. Надо поднять материалы.

— Я думаю, что не отрицал. И Александр Невский, кстати, умер по дороге в Орду. Ехал на поклон к великому хану.

— Вот почему это интервью было встречено в штыки… Я сам помню, как оно мне не понравилось — ни хера себе, оборзел. В отличие от Лермонтова, которого ты цитировал, — «немытая Россия»…

— Не я. Это Минкин.

— Вы с Минкиным, короче. Лермонтов воевал против чеченцев в рамках антитеррористической операции. Находясь на передовой, он во первых строках сказал: «Люблю Россию я, но странною любовью…» Критике подвергал, но первое слово было — «люблю». Заметь!

— Да .

— А тебе кто мешал в Чечне воевать? Ты бы тоже мог как поручик Лермонтов…

— В 98-м году не было войны в Чечне.

— Там было перемирие как раз?

— Да .

— Ну, я тебя не отправляю на войну, я так просто тебе объясняю ситуацию, как это выглядело в глазах русских. К тому же ты находился под следствием, если я не ошибаюсь?

— Да .

— Под следствием! То есть картина была такая: наворовал на родине и сбежал в Штаты, скрылся там от правосудия, и, уже как иностранец, как эмигрант, ты обратился к русским: а вот вы-то и пидорасы. О как! И еще, если помнишь, в изложении Минкина ты там еще отвратительно хихикал. Помнишь?

— Да. Ха-ха!

— Отвратительно хихикал и, похоже, вообще был пьяный. Такая складывалась картина.

— А ты что, слушал это?

— Нет, я читал. Где хихиканье отвратительное и тон такой, что человек вмазал и потерял стыд. Там не было академичности типа: «Вместе с тем хотелось бы также отметить…» Заметь, какая после твоего интервью была работа проведена по развитию русского национального самосознания и свободы слова и печати. Заметь! Теперь все то же самое хавается без вопросов.

— Да. Потом люди будут диссертации защищать о роли моего интервью в развитии русского менталитета. А ведь действительно, сейчас это общее место, — то, что я говорил тогда. Кстати! Со мной в конце 98-го года случилось еще одно интересное событие. Тоже связанное с Нью-Йорком.

ЕЩЕ ПОЛХОДКИ

В дополнение к моему турецкому приключению образца 1996 года у меня еще имеется опыт «взаимодействия» и с американскими силовиками. Этот случай под стать случаю с Пал Палычем Бородиным, но, к счастью, не с такими печальными последствиями, как у него. Опыт забавный, и я спешу поделиться с моими читателями. В конце концов, что такое книга? Это способ рассказать другим людям о некотором интересном событии, которое случилось с автором и которое, по его мнению, редко с кем случается. И, соответственно, о том, какие выводы он сделал из этого события. Как говорится, «его пример — другим наука».