Альфред Кох - Ящик водки. Том 4

— После первой встречи.

— Да. Развелись со всеми, кто у них был.

— Круто.

— Вот, значит, как у человека все меняется в мозгу за 20 лет. Уже у него на все другой взгляд. И бабы ему нравятся уже какие-то другие…

— Я вспоминаю мои встречи с одноклассницами и одногрупницами. Я считаю, что мужики выглядят лучше, чем бабы.

— Естественно! Это есть польская поговорка на эту тему. «Старый пан — как старое вино, а старая пани — как старое масло». Ну как? Жестко, сука.

— Да. Поэтому женщина к 40 годам должна уже нарожать детей, иметь крепкие тылы, хозяйство.

— И бабки.

— Естественно. Тогда она уже и не зря как бы.

— И еще в 2001 году Люба Шакс вышла замуж.

— А кто это такая?

— Она была первый продюсер Парфена. Она вышла замуж за на тот момент начальника Reuters по всему СНГ. Это Дики Уоллес, англичанин. Писаный просто красавец. Такой высокий, кудрявый, седоватый. Дома сесть пообедать не может без накрахмаленной скатерти. Голодный лучше будет сидеть.

— Я тоже люблю такие вещи.

— Вот ты просто любишь, а он иначе не может.

— Ну, я плебейского происхождения, из крестьян.

— Еще в 2001 году мы в «Медведе» делали такую тему, несколько заметок — про живот у мужчин, хорошо это или плохо и как от него избавляться. И я тогда хотел привлечь к освещению темы Каху Бендукидзе. А он отказался. Ну и зря, я считаю. Ты, кстати, видел этот сюжет, где он своего собеседника на х…й послал?

— Нет.

— Ты не видел? Да ты что! Алик! Есть же запись.

— Я только слышал, что он с депутатом каким-то поругался.

— Да, с грузинским депутатом. Они сидят и спорят по-грузински. Потом Каха вдруг говорит по-русски: пошел на х…й! Тот говорит: сам пошел, да? Каха парирует: а что это ты со мной на «ты»? Очень хорошо. Я просто порадовался. У нас, собственно, заканчивается вся история 11 сентября 2001 года.

— Да. Она заканчивается 2001 годом. Я уже знаю, что я буду в послесловии писать. Наша эпоха закончилась. Пришли совершенно другие люди с совершенно другой ментальностью. Реализуют другие идеи. Эти идеи, в отличие от наших, нашли поддержку в народе. А мы были одиноки, никто не хотел нас слушать. Поэтому, видимо, страна сейчас живет той жизнью, которой она хочет жить. А не той, которую мы вычитали из книжек и пытались ей навязать.

— А должны ли мы учить народ свой, Алик?

— Нет. Мы должны признать, что мы лишние на этом празднике жизни.

— И что же нам, по-твоему, делать?

— Ну, каждый решает сам — либо оставаться здесь и тихонечко сидеть и не пи…деть, либо уё…вать в те страны, где большинство нации разделяет наши установки.

— Как уезжали французы-протестанты в Германию и Голландию.

— Да. Как уезжали в Америку. Люди из Европы.

— Ты сделал уже выбор или еще думаешь?

— Я? Я хочу иметь все опции. Я всегда предпочитаю иметь выбор. Я хочу иметь возможность жить здесь и иметь возможность жить там. Это же разумно. Зачем мне делать выбор, когда его делать не надо. Я могу себе это позволить. Зря, что ли, я деньги зарабатываю. Они для того, чтобы иметь как можно больше опций. Логично?

— Да .

— Потому что деньги — это эквивалент свободы. Для меня.

— А не власти?

— Ну, это уже другая категория людей, для которых деньги — эквивалент власти.

— А, в этом же году я взял интервью у Васи. Ты его не помнишь.

— Помню, великолепное. Лучшее! Вот с Васей интервью и с Фридманом — я считаю, что это вершина на сегодняшний день твоего интервьюирования.

— В этом и их заслуга. Они оба пассажиры весьма забавные.

— Но мне не нравится сама идея — брать интервью у журналистов. Самоопыление такое. Когда энтэвэшники в качестве интересных гостей к себе на ток-шоу приглашают собственных журналистов… Мне нравится, когда у нас в журнале всякие непрофессиональные люди делают всякие профессиональные рубрики — Лерочка Новодворская, Сашка Гафин, Матецкий, тот же я — вот это вот очень симпатично. Получается здорово. Я с удовольствием все читаю, что они делают. Мне все нравится.

— Вот ты говоришь, что Гафин — не профессионал. А знаешь ли ты, что он автор множества книг?

— Нет.

— Я сам не знал. Но оказалось, что при советской власти он писал книги про БАМ, например. За бабки причем. Не бывши на БАМе ни разу.

— А вот скажи мне, пожалуйста… Вот Боря Немцов — в общем, интересный парень. Дает меткие и верные оценки. Однако он плохие интервью дает… Почему?

— Трудно сказать. Это такой особый жанр. Вот Шаманов, казалось бы, орел. Мне понравилось, как он вел беседу со старейшинами в Чечне. Когда там чеченца молоденького убили и он уговаривал местных не мстить, а как-то договориться.