Альфред Кох - Ящик водки. Том 4

— Конечно.

— Так что в целом лучше жить на родине.

— Ой, ну конечно, лучше на родине. Но только вот родина не шибко нас любит.

— Ну а что, я сам живу в эмиграции уже 20 лет… С тех пор, как покинул Украшу.

— Водки нам принесите. (Это официанту.)

— Минздрав предупреждает, Алик. Шучу, шучу! Последнюю главу книги мы надиктовываем честно, по классической схеме — водочка, грибочки… Все как у людей. Русская тема родная. А то ведь, надо признать, были у нас отступления от генеральной линии. Иные главы на такую трезвую голову надиктовывались, что прям стыдно даже перед читателями…

— Давай. (Поднимает рюмку.)

— Ну, за последний том — за успех! (Выпили.) Да, мы два эмигранта фактически…

— Условно говоря, я не виноват, что я родился в Казахстане. Видимо, по проекту предполагалось, что я должен государству «хайль» говорить, но товарищ Сталин рассудил иначе, поэтому я получился как бы родившийся за границей.

— Я с вашим братом, с этническими немцами, немало выпил. Когда там учился. А потом еще съездил с немцами русскими в Германию, по линии Союза журналистов, в 89-м. Там были все немцы — кроме меня. Они там были с Алтая, с Поволжья… Там нам объяснили профессора, на уроках языка, что этот вот язык законсервирован на уровне XVIII века. И более новых слов, которые позже возникли, наши немцы просто не знают.

— Вот у меня тетка, которая отцова сестра…

— …как мы знаем из предыдущих томов…

— …она по-русски плохо говорила. С сильным немецким акцентом она говорила по-русски, с этим характерным придыханием.

— Аналогичный случай был с Набоковым — помнишь?

— Нет.

— Ну, когда его отец, отвлекшись от государственных дел в Думе…

— …где он руководил кадетами.

— Угу. Решил проверить успехи ребенка в учебе. Напиши-ка, говорит, я подиктую. А тот писать не умеет, он по-русски понимал только слова типа «какао». Папаша в ярости. Как так, мальчик неграмотный! Ему объясняют, что мальчик прекрасно читает и пишет — правда, по-английски. А по-русски — ни хера, русский у него только устный. И Набоков-старший немедленно изменил направление воспитания.

— Скажи мне, пожалуйста, Набоков-старший ведь был очень богат.

— Да .

— А причина богатства в чем состояла? Помещик он был или кто? Он же вроде был разночинцем. Они же не дворяне были или дворяне?

— Мамаша писателя была в девичестве Рукавишникова.

— А! Купцы они были.

— Саша Рукавишников [15]сомневался, а точно ли это его родственница породнилась с Набоковыми, — но потом Филипп, Сашин сын, отыскал доказательства.

— Ну у нее понятно, откуда бабки. А у него откуда?

— Не знаю. Ну как — женился…

— Он кто по профессии был — адвокат? Я не помню.

— Я и сам не знаю, надо поднять. И вот с немцами поехал я тогда на их историческую родину. И там, на уроке мы разбираем слово bumsen, то бишь буквально трахаться. И выясняется, что наши немцы его в таком значении не понимают. У них только старое значение bumsen. типа приблизительно «пихать», «двигать». Там, конечно, смеху было по этому поводу! И один немец из нашей группы оказался, ты будешь смеяться, пидорас. И он не нашел ничего лучшего, как ко мне приставать.

— Видимо, он нашел что-то в тебе такое… Почему-то он решил, что именно ты… Ха-ха!

— Может, он просто из-за моей красоты? Тебе не приходило такое в голову?

— Нет, ты меня как красавец не привлекаешь.

— И слава Богу…

— Вот если серьезно, то я могу тебе сказать, что, когда в Москве в 99-м году взрывали дома, да и после, и, конечно, Беслан, во мне это отзывалось сильнее, чем когда World Trade Center взорвали. Хотя потери там были в 10 раз больше и Нью-Йорк тоже не чужой мне город — тем не менее… Знаешь, в нью-йоркской трагедии был какой-то элемент голливудской постановки. В то время как во взрыве этих домов в Москве все было такое неприкрашенное, сиротское, тоскливое… У меня много знакомых работает в самом центре Нижнего Манхэттена. Тем не менее. Вот что я тебе скажу. Там самое большое количество денег на квадратный метр в мире. Эти люди постоянно совершают миллиардные сделки, там фактически решаются судьбы целых стран и континентов. И люди, которые там работают — даже клерки, — они обладают неким таким имиджем обладателей безграничных ресурсов. И вот это вот и есть логово глобализма, американского империализма и прочей разной херни. И вызов арабских террористов, которых, безусловно, я никак не оправдываю, — он таким людям и адресован.

— В отличие от жителей бедных домов в Печатниках.