Эрвин Штритматтер - Лавка

— Ничё, он еще станет у нас человеком, — комментирует Эрих Шинко, человек оптимистических взглядов. Он живет надеждой когда-нибудь принять в местное отделение социал-демократической партии нескольких оставшихся пангерманцев.

Но еще до того, как мы становимся иликтринескими, в Босдоме вспыхивает золотая лихорадка: каждый член общины мужского пола должен выкопать на указанном месте по яме для столба. Посреди села у нас стоит памятник воинам. Он сложен из валунов и полевых камней. Наши поля безвозмездно предоставили их в распоряжение общины. Памятник обошелся нам недорого, вместе с надписью: Нашим храбрым мертвецам. Мертвецы бывают мертвые, а не храбрые. Но ни один человек не может понять, чем мне не угодила эта надпись, даже моя мать, которая время от времени берет на себя труд разобраться в извилистом ходе моих мыслей.

— Дак ведь так всюду говорят — и в Шпрембергском вестнике тоже. Не тебе это изменить, — отвечает она.

Так мне, улучшателю мира, и не удается сделать этот мир в самом деле лучше, вчера не удалось и сегодня не удается, ибо во все времена существуют люди, которые не могут обойтись без своих храбрых мертвецов.

Едва босдомцы приобщились к современной технике, последняя потребовала: мне нужен столб возле памятника. Какое мне дело до ваших храбрых мертвецов?

Копая рядом с памятником яму под столб, Макс Ленигк натыкается на золотую жилу. Это открытие так его потрясает, что у него волосы на голове встают дыбом. Он наскоро забрасывает жилу землей, бежит домой, берет у жены несколько мешков из-под муки, бежит обратно, снова откапывает яму, накладывает полные мешки смешанного с золотом песка, оставляет их в яме и снова присыпает землей. Лишь глубокой ночью, когда филин начинает ухать среди каштанов на помещичьей усадьбе, он приходит за своими мешками.

Но увы! Маленький человек не способен держать язык за зубами, когда откроет надежный способ разбогатеть, именно эта болтливость снова ввергает его в бедность.

Макс идет в трактир, опрокидывает рюмку, начинает важничать, без передыху молоть языком и спьяну роняет изо рта свою тайну вместе с вставной челюстью.

На другой день Максов сын Готлиб тоже приобщается к золотой тайне. Когда отец с шумом-громом ввалился домой, Готлиб проснулся и слышал, как отец доверял тайну золотой жилы ближнему своему, то есть Готлибовой матери.

Когда Ленигков Макс на другой день уходит в шахту, его сын Готлиб демонстрирует мне, своему закадычному другу, золотую жилу. Я выпрашиваю у матери фунтик из лавки и наполняю свой фунтик песком вперемешку с золотом или, если хотите, золотом вперемешку с песком. Я скромно наполняю один-единственный фунтик в убеждении, что и одного фунтика мне с лихвой хватит на всю жизнь, какой бы длинной она ни оказалась.

Фунтик, полный золотого песка, лишает сна моего дедушку. А вы чего ждали? Дедушка намерен после полуночи наведаться к золотой жиле, но эта затея оказывается не из самых удачных: в ближайшие две ночи возле месторождения начинается оживленное движение, там ходят, бродят, бегают, шлепают, копают, роют. Один сельчанин прячется от другого. Едва один вылезет из ямы и украдкой шмыгнет прочь, из ночной темноты вылупится другой, лезет в яму и набивает все мешки и карманы. У памятника погибшим воинам происходит массовое собрание, но не больше чем при одном участнике зараз.

На вторую ночь перед ямой сталкиваются нос к носу окружной голова Румпош и общинный староста Коллатч. Румпош заявляет, будто пришел поглядеть, что это за возня такая у памятника, ибо, если вся эта история с золотом всерьез, необходимо соблюсти интересы государства. Общинный староста Коллатч, оснащенный кожаной сумкой своей жены, тотчас с ним соглашается.

Обер-штейгер Мейхе мягко и с саксонским акцентом разрушает грезы босдомских золотоискателей:

— Обделаться можно со смеху, — говорит он, — это ж надо, как они тащат домой ко́шечье золото. — Никто не станет спорить, что ко́шечье звучит мягче, чем кошачье.

Что бы ни говорили люди о кошачьем золоте, найти его нелегко, хотя бы и в толковом словаре Майера. В статье Кошачье золото сказано: желтоокрашенный биотит, в статье Биотит сказано: см. слюда, а в статье Слюда сказано: биотит распространен как основной или сопутствующий компонент целого ряда вулканических горных пород. Месторождения: Урал, Ост-Индия, Канада, бассейн Лены. Босдом там не упоминается.