Джоди Пиколт - Чужое сердце

– Не в этом дело.

– Тогда откуда в тебе эта уверенность, что он не тот, за кого его принимают?

– Потому что, – ответил я, – Господь послал нам лишь одного Сына.

– Ara. И, если мне не изменяет память, он был тридцатитрехлетним плотником, приговоренным к смерти и творящим чудеса направо и налево. Твоя правда. Ничего общего с Шэем Борном.

Я вспомнил все, о чем мне рассказывали Ахмед, доктор Перего и тюремные надзиратели. Так называемые чудеса Шэя Борна совсем не походили на чудеса Иисуса… Или все же походили? Вода обращалась в вино. Толпа насыщалась крохами. Больные исцелялись. Слепые – или, в случае Кэллоуэя, предвзятые – прозревали.

Как и Шэй, Иисус отказывался признавать, что творит чудеса. Как и Шэй, он знал, что скоро умрет. И в Библии сказано, что Иисус должен вернуться. И хотя Новый Завет дает стопроцентную гарантию Второго Пришествия, точных данных там не сыскать: когда, зачем, как?…

– Он не Иисус.

– Ну и славно.

– Он не Иисус, – подчеркнул я.

Мэгги примирительно подняла руки.

– Хорошо, хорошо, я поняла.

– Если бы он был Иисусом… если бы это было Второе Пришествие… повсюду царил бы хаос, разруха, мертвецы воскресали бы, и мы не могли бы сидеть тут и болтать как ни в чем не бывало.

С другой стороны, Библия не исключала возможности, что перед Вторым Пришествием Иисус заглянет на грешную землю проверить, что к чему.

В таком случае, пожалуй, разумно было бы сохранить инкогнито и предстать в облике человека, которого никто и не подумает провозглашать Мессией.

Господи, что это за мысли?! Я тряхнул головой, пытаясь навести в ней порядок.

– Я прошу об одном: позволь ему встретиться с Джун Нилон, прежде чем подавать петицию о донорстве. Я хочу того же, что и ты: чтобы к Шэю прислушались, маленькая девочка спаслась, а институт смертной казни отмер. Я просто хочу убедиться, что если… когда Шэй пожертвует свое сердце, он сделает это из правильных побуждений. А для этого духовное здравие Шэя придется полностью исключить из юридических разбирательств.

– Этого я сделать не могу, – сказала Мэгги. – На этом держится мое дело. Понимаешь, мне совершенно безразлично, считаешь ли ты его Иисусом, считает ли он себя Иисусом или же он просто слетел с катушек. Важно одно: чтобы правами Шэя не пренебрегли, запуская громадную машину смертной казни. И если для достижения своей цели я должна буду использовать религиозные заблуждения людей, я их использую.

Я нахмурился.

– Ты пользуешься Шэем, чтобы привлечь внимание к больному вопросу. В надежде изменить ситуацию…

– Ну, – Мэгги залилась краской, – можно и так сказать.

– Тогда как ты можешь критиковать меня за то, что я отстаиваю свою веру?

Мэгги тяжело вздохнула.

– Есть такая штука под названием «реституционное правосудие», – сказала она. – Я не уверена, что тюремное начальство пойдет на это, а уж тем паче Шэй или семья Нилон. Но это позволило бы Шэю сесть в одной комнате с родственниками его жертв и попросить у них прощения.

Я выдохнул воздух, который неосознанно задержал на какое-то время.

– Спасибо, – сказал я.

Мэгги снова взялась за ручку и принялась строчить на линованном листе блокнота.

– Не нужно благодарить меня. Благодари Джун Нилон – если тебе, конечно, удастся ее уломать.

Полный энергии, я уже собрался было уйти, но в последний момент остановился.

– Так будет правильно.

Мэгги не подняла глаз.

– Если Джун откажется встречаться с ним, – сказала она, – я все равно подам иск.

Когда юрист по связям с потерпевшими спросила, согласна ли я на реституционную встречу с Шэем Борном, я не смогла сдержать смех;

– Ага, – сказала я. – А потом, если хотите, можете окунуть меня в кипящее масло и четвертовать после непродолжительных пыток.

Но она не шутила. И я не шутила, когда отказывалась. Меньше всего на свете мне хотелось беседовать с этим монстром, чтобы смягчить его муки совести и помочь умереть спокойно.

Курт не смог умереть спокойно. Элизабет – не смогла. С какой стати я стану оказывать ему эту честь?

Я думала, что на этом все и закончилось, когда однажды утром в дверь постучали. Клэр лежала на диване и смотрела мультики, Дадли примостился у нее в ногах. Каждый день мы проводили в ожидании нового сердца. Жалюзи всегда были опущены, а мы обе притворялись, что и не хотим никуда идти, хотя на самом деле просто не могли видеть, как самые короткие прогулки изнуряют Клэр.