Сол Стейн - Другие люди

— Пока со мной все в порядке.

— Тогда, пожалуйста.

— Пожалуйста — что?

— Поедем к тебе. Попробуем еще раз.

— Нет.

— Мне без разницы, встанет у тебя или нет. Причина психологическая. Мы должны сломать этот блок у тебя в голове. Пожалуйста.

— Я предложу тебе кое-что получше. Могу я заехать за тобой в субботу утром? Я хочу, чтобы мы отправились в путешествие.

— Если смена обстановки поможет, я согласна. Куда?

— В Ла Гардия.

— Я терпеть не могу летать на самолетах.

— На машине добираться туда слишком долго.

— Куда?

— Доверься мне.

— А ты сможешь довериться мне, Джордж?

Ответил он не сразу.

— Конечно.

— По почте ты получишь от меня письмо. Порви его, не читая. Сможешь ты это сделать?

Каждый день, кроме дня Рождества Христова, в пять утра я уже на ногах, работаю с лошадьми. Каждый день у меня болят руки. Нелегко удерживать на аркане лошадь, которая не хочет делать то, что от нее требуется. Но каждый день борьба заканчивается моей победой. В пять вечера я оставляю лошадей. У меня болит шея. Болят ноги. Молодым я не уставал никогда, ни утром, ни вечером. Теперь иной раз усталость наваливается уже с утра. Но, так или иначе, пять часов вечера — хорошее время. Я пью чай, смотрю на огонь в камине, вспоминаю лучшие дни моей жизни, дремлю в кресле.

В тот день меня разбудил шум подъезжающего автомобиля. Дробовик висит на стене. Дверь надежно заперта. Я иду к окну, отодвигаю занавеску, вижу Джорджа.

Открываю дверь, кричу: «Кто умер?»

— Привет, папа, — отвечает он. — Некому уже умирать, остались только ты да я.

— Ты гнал машину пять часов, предварительно не позвонив? Ты сумасшедший?

— Ты не подходишь к телефону.

— А чего подходить? С кем, по-твоему, мне хочется разговаривать?

— Люди могут подумать, что ты умер.

— Поэтому ты и приехал? Чтобы забрать себе мои вещи?

Джордж качает головой. Я впускаю его в дом.

— Выпей чаю. Пять часов — дорога длинная.

— Машину я взял напрокат в аэропорту, — говорит он. — И не ехал от Нью-Йорка до Осуэго.

— Так чего ты хочешь?

— Я хотел убедиться, что у тебя все в порядке.

— Почему? — спрашиваю я. — Ты думаешь, что я буду сильно вонять, если помру? Нюхать тут некому.

Потом мы говорим о всякой всячине. Я рассказываю, что нанял человека, который приходит трижды в неделю, чтобы помочь мне с лошадьми, и, если я умру, человек этот знает, где искать номер Джорджа на первой странице записной книжки, под телефонами полиции, пожарной охраны, ветеринара, похоронного бюро.

Джордж подкалывает меня, спрашивает, почему после смерти Марии я не взял в дом женщину. Я говорю, что сам могу позаботиться о себе, приготовить еду, убраться, все такое. Он говорит, что я женился на лошадях. А на ком женился ты, кричу я ему? На преступниках? Судьях? Шлюхах? Сорок четыре года — и все холостяк! Все, наверное, думают, что ты сам знаешь кто или евнух.

— Ты никогда не привозил с собой женщину, чтобы я понял, что у тебя серьезные намерения!

Вот тут он мне и говорит, что в машине женщина.

— Почему же ты не приглашаешь ее в дом, глупец? — кричу я. Выхожу из дома, спешу к машине, открываю дверцу. — Прошу к нам, прошу!

В доме я приглядываюсь к ней. Совсем дитя, по сравнению с Джорджем.

Я пожимаю ей руку. Представляюсь. Спрашиваю, адвокат ли она.

— Нет, — отвечает она.

Меня это удивляет.

В тот вечер мы много говорим. Я извиняюсь за угощение, в доме нет ничего, кроме фасоли и копченой курицы. Они не возражают против такой еды, мы пьем пиво, все так, будто время повернуто вспять и Джордж опять мальчик. Девушка умна. Чувствуется, что она из хорошей семьи. Я спрашиваю, армянка ли она, заранее знаю ответ. Говорю ей, что это неважно. Проходит два часа, и я прошу девушку дать мне ее номер телефона. Вытаскиваю записную книжку и зачеркиваю на первой странице номер Джорджа под телефонами полиции, пожарной охраны, ветеринара, похоронного бюро. Записываю ее номер. Джордж так смеется, что слезы катятся у него из глаз. Он понимает, что я одобряю его выбор.

Они должны ехать в аэропорт. Я не целую ее на прощание, потому что небрит. Отвожу Джорджа в сторону, говорю, что он — никудышный сын, но, возможно, у меня будет хорошая дочь.

— Не торопись с выводами, — останавливает он меня. — Мы только познакомились.

— Лжец, — говорю я.

Они садятся в машину. Я машу рукой. Что-то говорю. Он меня не слышит. Опускает стекло. Я повторяю: «Расскажи ей об армянах».