Анне Рагде - Раки-отшельники

— Ты лежала?

— Нет. Просто еще не оделась.

— Боже мой, мама! Времени девять часов вечера!

— Ну, значит, уже поздно одеваться. Все равно через несколько часов ложиться.

— Так не годится, мама, просто никуда не годится.

— Только не надо мне говорить, что годится, а что — нет. Ты еще и минуты здесь не провела. Давай, сними для начала куртку, а потом уже обрушивайся на меня со своей жизненной мудростью.

— Если ты будешь злиться, я уеду. Вообще-то я ужасно устала.

Она могла бы поехать к Кристеру, удивить его, купить пиццу и чипсы. Мать остановилась посреди комнаты, поднесла руки к лицу и громко зарыдала.

— Прости, прости дружочек! Я знаю, ты мне только добра желаешь!

Ну вот, началось, теперь она будет утешать маму, хотя обидели-то Турюнн. Она поспешила войти в комнату и притянула мать к себе.

— Ну-ну, мама, не плачь. Тебе надо больше выходить в свет. Нельзя сидеть дома, может, скатаемся в Копенгаген? Эрленд так нас звал. Обеих. Я могу отпроситься с работы на пару дней.

— Может быть… Хотя он из семьи Несхов, проклятая компашка. Но, кажется, этот Эрленд очень жизнерадостен.

— Да, мама! Ты его полюбишь! И он знает все хорошие магазины, где стоит делать покупки!

— Делать покупки… На что? Если задуматься, у меня даже нет денег на поездку.

Турюнн отпустила ее, села в кресло, сняла куртку и бросила на пол рядом.

— Гюннар не собирался тебя разорить, — сказала она.

Мать вытерла слезы резким движением и приняла трагическую позу, сложив руки на груди.

— Он же не может содержать меня всю оставшуюся жизнь. А я не работала с тех пор, как с ним познакомилась, Турюнн. Что случилось, как ты знаешь, очень много лет назад. И, как ты тоже знаешь, у меня нет никакого образования. Он хочет, чтобы я продала дом.

— Вот как?

— «Вот как?» Это все, что ты можешь сказать? Я жила здесь на протяжении тридцати с лишним лет!

— Это и Гюннара дом тоже. А вилла наверняка стоит целого состояния. Можешь купить себе отличную квартиру и…

— Скажи, ты на его стороне? Да?

— Мама. Ты можешь быть хоть чуточку реалистом? Нельзя ведь жить одной в двухэтажной вилле в самом буржуазном квартале, когда Гюннар живет…

Она замолчала, понятия не имея, где и как живет Гюннар. Все, что она знала, что у Марии есть пентхауз на набережной, где Гюннар пользуется вытяжкой для сигар и подземным гаражом.

— Я на твоей стороне, мама. Просто хочу, чтобы тебе было хорошо. Чтобы ты… вырвалась из всего этого.

— Сдалась, ты хочешь сказать.

— Вообще-то наоборот. Чтобы ты не сдавалась, — ответила Турюнн.

— Оставила Гюннара в покое, ты хочешь сказать.

Турюнн уставилась на нее:

— Ты же сто тысяч раз говорила, что ни за что в жизни не пустишь его обратно, если он вернется с поджатым хвостом!

— Ну да. Да и хвост у него не такой длинный, чтобы он смог уложить его между…

— Мама! Не хочу этого слышать!

— Ох-ох! Подумаешь, нежная душа! Чайку, дружочек?

Она не смогла вырваться от матери до половины первого. Оказавшись в безопасности в машине, она сразу позвонила Кристеру. Гудки раздавались целую вечность, прежде чем он ответил и сказал, что работает.

— В такое время?

В Шанхае полвосьмого утра.

— В Шанхае?

Все происходило в Шанхае.

— Все — это что?

Инвестиции, объяснил он. Это столетие принадлежит Китаю, про Штаты и Японию можно забыть, деньги надо инвестировать в Китай. Турбокапитализм, какого свет не видывал с тех пор, как Гонконг открыли для западных вложений. И все равно, с Китаем все еще круче.

— Охотно тебе верю.

Голос его звучал по-другому, пару секунд она даже не могла себе представить его на санях в собачьей упряжке. Скорее, в костюме, белой рубашке и блестящем галстуке. В черном костюме, который он оставил для похорон. Она надеялась, он скажет: «Приезжай. Приезжай сколь угодно поздно, даже если тебе надо рано вставать, Турюнн». Но он промолчал, казалось, был очень занят, но ведь не мог же он бросить все дела только потому, что она позвонила. Ведь это был его заработок.

— Созвонимся, — сказала она.

— Да, — ответил он. — И не забудь, что я тебе говорил. Если у тебя есть свободных пятьдесят тысяч, я их приумножу. Обычно я не работаю с такими маленькими суммами, но ради тебя сделаю исключение.

— У меня было пятьдесят тысяч и даже немного больше, но мы все вкладываем в клинику, инвестируем в новое рентгеновское оборудование и, может быть, наймем еще…

— В любом случае, не забудь, что я говорил. Созвонимся!