Ганс Кирст - Фабрика офицеров

— Ты не хочешь? — с угрозой спросил Хохбауэр.

— Сейчас пойду, — сказал без особого энтузиазма Андреас. — Почему я буду отказываться, если ты просишь меня о товарищеской услуге?

— Ладно, — промолвил Хохбауэр с удовлетворением. Он выпустил руку своего соседа по койке, и на его лице вновь показалась обычная холодная улыбка. — Ты можешь сэкономить себе путешествие в умывальник. Я вспомнил, что полотенце взял с собой.

— Ну вот видишь! — крикнул Андреас с облегчением. Он схватил свои сапоги и выскочил в коридор.

Хохбауэр посмотрел вслед своему товарищу. Особенно услужливым он не был, но явного нежелания выполнить его поручение не проявил. Помимо этого, могло быть и так, что он просто не выспался. Во всяком случае, нужно быть начеку. Каждую позицию важно не только завоевать, но и удержать.

И поэтому Хохбауэр направился к Амфортасу. Он подошел к нему, остановился напротив, посмотрел дружелюбно-испытующим взглядом и спросил:

— Ты захватишь с собой на занятие мои книги и конспекты?

— Ты что, один не донесешь?

Однако Амфортас сразу почувствовал, что его ожидает в случае отказа. Он не стал осложнять положение и, не дожидаясь, пока Хохбауэр подойдет вплотную и скажет угрожающим тоном: «Ты не хочешь?» — быстро застраховался:

— Но если это тебе доставляет удовольствие, я, само собой разумеется, захвачу твои вещи. Ты, кажется, хочешь первым выступать?

— Ну, вот так-то, — самодовольно промолвил Хохбауэр и тут же спросил подкупающим тоном:

— Ты, конечно, не думаешь, что я когда-либо делаю или требую что-нибудь несправедливое, не правда ли?

— Я даже представить себе не могу, чтобы ты когда-нибудь смог это сделать, — с готовностью подтвердил Амфортас.

Хохбауэр величественно кивнул. Если он что-либо делал, то, по его мнению, он это делал не для себя, а для Германии. С этой целью он подбирал себе друзей, был готов принимать от них жертвы и полагал, что только он может требовать этих жертв. Он был глубоко убежден в том, что все, что им самоотверженно совершается, является добром, направленным на благо Германии. Часть его товарищей находилась в оппозиции к нему. Это не исключало, что разница во взглядах иногда усиливалась, следуя вечному закону, по которому добру всегда сопутствует зло.

Насколько блестящи и верны были его взгляды и познания, Хохбауэр убедился вновь на первых же сегодняшних занятиях, которые проводил со всем потоком многоуважаемый капитан Ратсхельм. Тема занятий: «Присяга фюреру и верховному главнокомандующему вермахта».

Капитан Ратсхельм закончил лекцию словами:

— Присяга является самым святым, что только может быть у солдата. Понятно всем? Открыть окна. Опять в аудитории нечем дышать. Большой перерыв.

Капитан внес соответствующие записи в дневники отдельных учебных отделений, расписавшись с причудливыми, почти художественно выполненными завитушками, после чего вызвал к себе фенриха Хохбауэра. Тот незамедлительно прибыл. Казалось, Хохбауэр ожидал этого вызова. Образцово вытянувшись, он сразу появился перед Ратсхельмом и уставился в него преданным взглядом.

Капитан улыбнулся. Он немного наклонился к нему и спросил:

— Вы не смогли бы оказать мне любезность, Хохбауэр?

— Так точно, господин капитан! — гаркнул фенрих.

— Фрау Фрей, — доверительно продолжал капитан, — высказала мне пожелание продолжить чтение наших книг. И, если я не ошибаюсь, она просила пересылку этих книг осуществлять через вас, мой дорогой Хохбауэр. Сегодня после обеда она ждет вас к вечернему чаю. Это чудесный признак доверия. Кроме того, госпожа Фрей не только дама высокой культуры и образования, но и пользуется колоссальным влиянием в обществе.

— Благодарю вас, господин капитан, — тепло промолвил Хохбауэр.

Он вновь отправился к коллегам из своего отделения. Черные мысли, с утра бродившие в его голове, рассеялись. Он как бы забыл о них. Высокоуважаемый и влиятельный начальник учебного потока ценил его и избрал для связи с офицерскими кругами.

— Что от тебя нужно шефу? — спросил с любопытством Андреас.

— Личное поручение, — ответил, подумав, Хохбауэр.

— Да, — протянул Амфортас, — ты, вероятно, пользуешься у него доверием, не правда ли?

— Что же особенного, — бросил Хохбауэр, — мы хорошо знаем друг друга.

Остальные тоже заинтересовались и придвинулись ближе. Ни от кого не укрылось, что Ратсхельм выделяет Хохбауэра из общей среды, и всем не терпелось узнать причины этой близости.