Ганс Кирст - Фабрика офицеров

— Я, конечно, не имею права вас задерживать, господин Хохбауэр, — промолвила Фелицита Фрей.

— Вы не должны беспокоиться, милостивая государыня, об этом не может быть и речи, — заверил фенрих.

— Вероятно, — произнесла с понимающей улыбкой фрау Фрей — правда, эта улыбка выглядела несколько вымученной, — вас сейчас ожидает где-нибудь юная дама?

— Ни в коем случае, милостивая государыня, — заверил фенрих с необыкновенной поспешностью и убежденностью. — Для этого у меня нет времени.

— Вероятно, вы сожалеете об этом, — задумчиво заметила Фелицита Фрей, и ее улыбка стала еще более понимающей.

Хохбауэр позволил себе сделать замечание:

— Я пришел к выводу, милостивейшая государыня, что молодым дамам даже в лучшем обществе недостает духовной глубины.

— Да, здесь, пожалуй, вы правы, — охотно подтвердила Фелицита.

— Современным молодым дамам, — осторожно добавил Хохбауэр, — не хватает тонкой чувствительности, так сказать, внутренней культуры. Я говорю это, конечно, не в порядке упрека. Определенное влияние в этом направлении оказала война, и мы должны с этим так или иначе примириться. Поэтому я виню здесь создавшиеся условия.

— Это характеризует вас с весьма хорошей стороны, и я представляю себе, как вы страдаете в таком обществе.

— Я переношу все это лишь потому, что отдаю себя целиком и полностью службе. Но если я имею счастье оказаться в таком изысканном обществе, как сегодня, то у меня вновь возникают стремления к прекрасному.

Таким образом, весело и оживленно, протекала беседа. Собеседники пили чай и чувствовали, что отлично понимают друг друга.

Фелицита Фрей призналась:

— Эта встреча доставила мне большое удовольствие.

Однако беседа внезапно была грубо прервана. Вошел майор Фрей. Махнув небрежно рукой, он дал сигнал фенриху, который при его появлении тотчас же вскочил, чтобы тот садился, после чего обратился к жене и промолвил:

— Мне нужно с тобой срочно переговорить.

— Нельзя ли это сделать немного позже, Арчибальд?

— Это очень срочно, — повторил майор и вышел из гостиной.

— Досадно, — с непритворным сожалением заметила фрау Фелицита. — Это была необыкновенно интересная, волнующая беседа. Не правда ли, господин Хохбауэр?

Фенрих Хохбауэр был того же мнения. Он не преминул тотчас же распрощаться, нежно поцеловав руку хозяйки.

— Я рассчитываю на продолжение нашей беседы, и в ближайшее время, — заметила она.

— Для меня это большая честь, милостивая государыня.

— Надеюсь, не только это, — сказала она немного кокетливо.

— Это было бы для меня большим удовольствием, милостивая государыня. — И он удалился.

«Как молодой германский бог», — подумала Фелицита.

— Фелицита, прошу тебя! — позвал майор из соседней комнаты. — Это срочно, очень срочно! Взгляни! — обратился майор к жене.

— Арчибальд! — промолвила она с недовольным видом. — Я вновь должна с сожалением заметить, что твой способ обращения в последнее время оставляет желать лучшего. Как ты можешь прервать меня так грубо, когда я беседую?

— Брось, пожалуйста! — резко воскликнул майор. — Ты не можешь от меня требовать, чтобы я миндальничал даже с фенрихами и считался с ними! Кто считается со мною? Мне нужно обсудить с тобой весьма важный вопрос. Пойми ты наконец это.

Майор хлопнул тяжелой ладонью по бумаге, лежащей у него на столе. Фелицита невольно подошла ближе и увидела особое распоряжение № 131.

— Вот, — глухо произнес майор, — этого можно было избежать, и тем не менее это произошло! А ведь я спрашивал по этому вопросу твое мнение, Фелицита, но ты не учла важности вопроса, или, что еще хуже, ты считаешь второстепенными вещи, которые для меня имеют решающее значение, занимают меня, составляют круг моих обязанностей. Короче говоря, ты меня оставляешь в беде.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — промолвила фрау Фрей с возмущением. Она чувствовала себя непонятой, измученной и решила пойти в контрнаступление. — За то, что я непрерывно пытаюсь тебе помогать, поддерживать тебя, даже изучать твоих фенрихов, я получаю вместо благодарности какие-то упреки. Что это значит?

Вместо ответа майор протянул жене свои особые распоряжения за № 131. На документе стоял входящий номер, датированный сегодняшним числом, и штемпель штаба. Одно предложение в указаниях было подчеркнуто зеленым карандашом, которым в училище делал пометки только генерал. В подчеркнутом предложении говорилось: «Например — Эгон, типичное имя из юмористического журнала…» И рядом с этим предложением на полях документа имелась единственная резолюция генерала, начертанная зеленым же карандашом в опасно лапидарной форме: «Принял к сведению. Эрнст Эгон Модерзон, генерал-майор».