По вечерам он помогал Тафиде готовиться к занятиям на курсах по ликвидации неграмотности. А днем — с утра и дотемна — трудился на поле. С присущей ему доверчивостью Салем привязался к новому уполномоченному. Он подробно рассказывал ему обо всем, что происходило в деревне, рассказывал и о махинациях бывшего уполномоченного. Абдель-Максуд не раз предостерегал Салема, чтобы он не слишком откровенничал и держал ухо востро с чужими людьми, по Салем оставался самим собою.
Хиляля, казалось, не могло сломить ничто. Он оставался оптимистом, верил, что со временем все станет на свои места. Не сомневался он, что Абдель-Максуд оправится от потрясения и снова будет жить во имя людей. Но нет-нет и Хиляль ходил озабоченным и задумчивым. Как никогда раньше, его тревожила судьба собственных детей. Прошел год, как умерла его жена, оставив ему пятерых малышей — самому старшему лишь недавно исполнилось десять лет. Жизнь для него была всегда слишком щедра на горести и слишком скупа даже на быстротечные радости. Когда Хиляль сидел в тюрьме, он больше всего тосковал по детям. Почти каждую ночь он видел их во сне и, просыпаясь, плакал. Вот там-то он и надумал — волей аллаха, выйдет он из тюрьмы и обязательно женится. Одному нельзя: детям нужна женская ласка и забота. И эта мысль не давала ему покоя.
Вернувшись в деревню, он стал думать, как осуществить свое намерение. Поразмыслив, решил, что лучшей парой для него была бы, конечно, Инсаф.
Сначала он попытался было завести об этом разговор с Салемом, но тот встретил его без особого энтузиазма и явно предпочитал отмалчиваться. Как ни старался Хиляль, ему не удалось вытянуть из Салема ни единого слова.
Тогда Хиляль направился к Инсаф. На его прямой вопрос она дала ему такой же ответ: замуж она не собирается.
После короткого раздумья Хиляль спросил:
— Почему же? Раньше ты несла тяжелую вдовью ношу из-за сына. Теперь сын вырос. Разве не пора подумать о себе?
— Все это так, — согласилась Инсаф, — но я слишком стара, чтобы выходить замуж. И к тому же не время думать об этом — есть дела поважнее.
— Стара, говоришь? Хороша старуха, ну и ну! Посмотри на себя! Да ты в самом расцвете сил! И молодость, и красота — все при тебе! Нет, тут дело не в этом… Видно, здесь замешано другое. Зачем от меня скрывать, говори все как есть!
Инсаф задумалась, по ничего не ответила.
Хиляль решил не терять времени даром и прямым ходом направился к шейху Талбе просить, чтобы тот замолвил за него словечко перед Инсаф. Потом он обратился с такой же просьбой к Абдель-Азиму и к Абдель-Максуду.
Проведя эти обходные маневры, Хиляль предпринял повторную лобовую атаку. К его удивлению, на этот раз Инсаф довольно быстро дала свое согласие, но с оговоркой: она выйдет за него замуж только после того, как пройдут выборы в правление кооператива и в комитет социалистического союза, на которых Ризк должен с треском провалиться.
— Да ты что? При чем тут выборы? — изумился Хиляль и уставился на Инсаф так, будто впервые видел ее. Затем уже серьезно и с почтением произнес: — Ну и баба! Клянусь аллахом, ты одна стоишь сотни мужиков. Если уж ты такая настырная и задумала спихнуть Ризка, то поделись своими планами хотя бы с Абдель-Максудом. Иди к нему и расскажи обо всем. Хватит ему сидеть дома. Если уж действовать, так сообща. Один ум хорошо, а два лучше. К тому же, хоть ты и умная, но как-никак баба. Да и народ его скорее послушает…
Так и родился план, в осуществлении которого вскоре приняла участие вся деревня.
Через несколько дней, встав ни свет ни заря, Хиляль направился к дому шейха Талбы. Ему не терпелось посоветоваться с шейхом насчет Инсаф. Хотя Хиляль и согласился с планом Инсаф, но ждать, пока пройдут выборы, было свыше его сил. Кроме того, где уверенность, что Ризк потерпит поражение? А вдруг он победит, что ж тогда, терять Инсаф? Да и вообще, какое отношение имеет его женитьба к выборам и Ризку? Пропади он пропадом! Главное для Хиляля — добиться Инсаф. И как можно скорее. Однако шейху он решил не показывать свое нетерпение.
В доме шейха было мрачно и сыро, как в склепе. В углу комнаты еле теплился светильник. Перед ним неподвижно на корточках сидел шейх Талба и, уставившись в одну точку, беззвучно шевелил губами. На скрип двери он даже не повернул головы.
Хиляль с минуту стоял молча, не отрывая глаз от старого шейха.
— Ну как, Хиляль, — произнес вдруг шейх Талба, — нравится тебе моя жизнь? Вот видишь, сижу здесь один, даже словом не с кем перемолвиться. Так и сплю на корточках — в холодную постель и ложиться нет охоты. Совсем окоченел… И откуда только такой холодище?! Не верится, что на улице весна. Дожил, на старости лет сиди и помирай один с холода и с голода…
Читать дальше