Ева Хорнунг - Дог-бой

Пол под их ногами был липким. В ноздри проникал запах псины — густой и неистребимый. Но в подвале воняло не только псиной. Здесь пахло смертью и разложением. Наталья включила фонарик и ахнула. В углу лежала огромная груда лохмотьев, вся в собачьей шерсти. Повсюду полиэтиленовые пакеты. Там и сям у ее ног валялись кости. Луч выхватил из темноты пирамиду обезображенных костей каких-то крупных животных — она вздрогнула, заметив непристойно оскаленный череп. Эти кости были не белые, а коричневые. Наталья насчитала рядом с каркасом три черепа и несколько полос содранной кожи и меха. Вдруг она заметила, что между ребрами торчит сломанный игрушечный пластмассовый меч.

Ее передернуло. Похоже на черепа больших собак. Они что, пожирали друг друга? Наталья испугалась. Еще не хватало найти здесь человеческие кости!

Ребенок, человеческий детеныш, жил в таких жутких условиях! Скорее всего, окружающая обстановка казалась ему обычной и даже уютной. Здесь был его дом… Ему часто приходилось выживать на грани смерти. У дальней стены она различила лежащую навзничь статую Ленина. Пустые каменные глазницы безмятежно смотрели куда-то ввысь. Наталья снова вздрогнула. Ромочка соврал не во всем; в его рассказе появился смысл — правда, другой, зловещий. Она то и дело натыкалась на детские игрушки. У статуи стояла сломанная педальная машинка. Вокруг нее валялись большие красные, желтые и синие кубики — все изгрызанные.

Наталья споткнулась и опустила голову. Она стояла на двух сломанных павлиньих перьях. Приглядевшись, она увидела, что их здесь много. Наталья вспомнила; в прошлом году все газеты писали о павлине по кличке Хан, который убежал из Московского зоопарка. Дирекция зоопарка обещала тому, кто найдет дорогую птицу, крупную награду, но павлина так и не нашли. Так вот что с ним случилось! Вот где оборвалась его жизнь! Его приволокли сюда, съели, растащили по косточкам… Павлин погиб оттого, что сбился с пути, на волосок отклонился от курса. В Москве павлины могут обитать только в зоопарке. И все же павлин всю свою недолгую жизнь оставался тем, кем он был, — птицей. А мальчик… вернее, два мальчика, которые жили в собачьем логове, так и не поняли, кто же они на самом деле. Они тоже потерялись, но их никто не искал.

В куче тряпья они обнаружили и щенков. Услышав чужих, малыши съежились и замолчали. Дмитрий присел над ними на корточки. Один щенок умер, а трое оказались живыми. Все золотистого окраса; морды чуть светлее крупа. После поимки Ромочки прошло двое суток.

Наталья дотронулась до вонючей лежанки. Ей казалось: с каждым вздохом и каждым прикосновением она чем-то заражается. Чем-то гораздо худшим, чем просто собачье логово в подвале под церковью. О чем они с Дмитрием только думали?! Неужели им удастся сделать человеком восьмилетнего мальчика, который целых три или четыре года спал вот на этом ?! И ведь они не дилетанты, они врачи! В восемь лет ребенок перерос критический порог. Он уже не способен адаптироваться к нормальной жизни… Не глядя Дмитрию в глаза, Наталья с ужасом ждала, что он скажет. Она боялась, что он испугается и пойдет на попятный.

Она вздрогнула, когда Дмитрий обнял ее. Он больше не зажимал нос. Он смотрел на нее во мраке и полной грудью вдыхал здешнюю вонь.

— Что за мальчик, а, Наталочка? Какой замечательный мальчик — здесь он был принцем! — Дмитрий широко улыбнулся. — Ну, теперь ему придется учиться быть нищим.

Как Дмитрий может сейчас шутить? Он ведь всегда был педантом, реалистом до мозга костей. Наталья нервно рассмеялась.

— По-моему, он будет очень несчастен, — тихо сказала она.

Конечно, Ромочку уже не спасти. Да, он смышлен и все же безнадежен. Его уже не исправить, не вернуть к нормальной, цивилизованной жизни… Может, гуманнее убить этих щенков, избавить их от страданий? А потом тщательно вымыть руки, чтобы Ромочка не почуял их запах. Скорее всего, Ромочку придется сдать в специнтернат — иначе нельзя…

Еще до того, как Дмитрий заговорил, Наталья почувствовала его улыбку.

— А все-таки он — человек. Все это потому, что он — человек. Наталочка, назад пути нет, ни для него, ни для нас. — Он сунул щенков за пазуху и, поддерживая под локоть Наталью, повел ее прочь из логова.

Как только они выбрались на воздух, Наталье сразу стало лучше. Она вздрогнула, рассмеялась, стараясь стряхнуть с себя дикую темень, которая окутывала ее в собачьем логове.

— Фу, как от нас воняет! Ну и место! А ну-ка, дай мне одного; если ты понесешь слишком много щенят, у тебя будет приступ астмы.