Ева Хорнунг - Дог-бой

Его братья и сестры раздобрели, выросли и окрепли. Они становились взрослыми. Ромочка тоже поправился, стал жилистым и очень проворным. Но на охоте он по-прежнему не мог угнаться за собаками.

Больше всего Ромочка мечтал научиться хорошо охотиться и тоже приносить домой настоящую добычу. Однажды Белая приволокла в логово окорок, который ей удалось где-то стянуть. Черная, самая умная и проворная из всего помета, выследила и задушила цаплю. Они с Золотистой охотились в глубине леса, на берегу пруда, но добыла цаплю именно Черная. Она горделиво втащила большую птицу в логово. Серый поймал котят — тоже с помощью Золотистой. Удача улыбнулась даже Коричневому, самому крупному и неуклюжему; он украл длинный батон хлеба — багет. Батон не пролезал в туннель. Ромочка, смеясь, развернул голову братца боком, чтобы багет прошел. В логове Коричневый положил багет на пол, все притихли, ожидая, когда он позволит всем пировать. В общем, все, кроме Ромочки, стали отличными охотниками. Взрослые гордились ими и хвалили их.

И все же Ромочка понимал, что он тоже на что-то годится. На один склон горы сбрасывали бытовые отходы. На пологом склоне легко работалось, главное — не зевать, иначе разберут все самое ценное. Ромочка припас мешок, несколько ведер и целлофановых пакетов. Завидев подъезжающий мусоровоз, он коршуном бросался к свалке и выкапывал из куч все мало-мальски съедобное. Для такой охоты требовались трое: один вынюхивал для него добычу, второй грозным рыком отгонял людей и чужих собак, подбежавших к мусоровозу с той же целью, и сам Ромочка. Он лучше собак раскапывал кучи мусора, выхватывал все ценное руками и прижимал к груди. Но это была ненастоящая охота. Хотя Ромочке и его стае часто что-то перепадало, он понимал, что за остальными ему не угнаться.

Охотиться на кладбище было труднее. Они перебегали от могилы к могиле и собирали оставленные там приношения — в основном конфеты и печенье. После заката на кладбище всегда толпились собаки и люди, и все с одной целью. Ромочке очень хотелось как-нибудь принести домой свежатинку: напасть на кого-нибудь, перегрызть добыче горло и самостоятельно притащить еду домой.

Иногда Золотистая как-то странно косилась на него. Ромочке делалось стыдно. Теперь все его братья и сестры добывали пищу для всей стаи. И только ему одному по-прежнему требовалась чья-то помощь. Лето шло, и его собирательские таланты тоже стали цениться. Ромочка понял: он способен сделать руками очень многое, то, что недоступно лапам и зубам братьев и сестер. Летом он приносил со свалки полные руки съестного и не боялся, что чужие отберут добычу: стая охраняла его.

Поскольку в стае охотились все, а Ромочка набирал на свалке много объедков и сладостей, их клан выглядел вполне пристойно. Собаки лоснились от жира. Да и у Ромочки ребра не прощупывались под слоем мускулов.

Иногда по ночам они вместе поднимались в развалины церкви и там пели. Их песня сообщала всем другим собачьим кланам, живущим на мусорной горе и в лесу, что лето хорошее, добычи много, сами они сильные, гибкие и надеются на лучшее. Они пели, задирая головы к небу и глядя издали на сверкающий огнями огромный город. Другие кланы вторили им. Правда, стоило Ромочке закинуть свою большую голову и присоединить свои переливы к голосам родни, другие стаи умолкали.

С Мамочкой творилось что-то странное. Ромочка ничего не чуял, зато остальные все понимали. Щенки бродили по логову за ней по пятам, чему-то радуясь и одновременно волнуясь. Всеобщее внимание льстило Мамочке, хотя и не всегда. Если подросшие дети становились слишком любопытными, она их отгоняла. Вскоре пришло время, когда они начали обнюхивать ее, словно исполняли ритуальный танец, но она не рычала и не наказывала их. Все по очереди обходили ее и тут же отходили, не дожидаясь, пока она разозлится. Все, кроме Черного, кружили вокруг Мамочки при каждой встрече. Все щенки выказывали ей должное уважение, потом отходили в сторону и наблюдали за тем, как Мамочка и Черный играют, дерутся и снова играют. Потом целых два дня Мамочка и Черный спаривались и больше ничего не делали: они совокуплялись, отбегали друг от друга и снова совокуплялись. Целыми днями, до самых сумерек, они занимались одним и тем же. От обоих исходил какой-то особый запах, который чуял даже Ромочка. Он тоже волновался и весь дрожал от сильного возбуждения. Он чувствовал смутную радость. Он наблюдал за Мамочкой и Черным вместе с остальными; щенки расползались по углам и радовались брачному танцу. Никто не завидовал, но все были довольны. Ромочка понял: все лето стая, в том числе и он, охотилась и отъедалась именно ради этого важного события. А теперь, можно считать, лето прошло не зря.