Ева Хорнунг - Дог-бой

Они здорово потрепали и испачкали свою добычу. Ромочка разомкнул крысиную пасть и осмотрел длинные желтые зубы, совершенно не похожие на собачьи. Как странно, когда зубы к краям больше, а не меньше! Он даже провел по зубам пальцем. Очень острые — недаром крысы способны сожрать и обглодать все что угодно. Ромочка решил, что хорошо изучил крыс. Он запомнит, какие острые у них зубы, и попробует, если придется, подражать им. Например, постарается перемалывать зубами в крошево особенно лакомые кусочки.

Черная внимательно наблюдала за ним. Потом, не сводя с него ясных глаз, вежливо подпихнула к нему крысу лапой. Ромочка придвинул добычу ей, и Черная аккуратно вспорола добыче брюхо, а потом кивнула Ромочке, приглашая его пировать. Тот очень обрадовался. Оба лежали ничком и рвали крысу зубами. Какие крысы вкусные! Ромочка решил, что любит крысиное мясо больше всего на свете. Обглодав скользкие ребра, он добрался до мягких, нежных внутренностей, а крысиную голову — самое вкусное — зажал в кулаке, чтобы Черная не отняла у него лакомство.

Потом Ромочка лежал на спине, положив голову на бок Черной, и обгладывал крысиную голову. Черная грызла хвост, зажав его лапами. Иногда она роняла его, и тогда Ромочка поднимал хвост с пола и возвращал сестрице. Пусть лежит и не шевелится! Потом он сунул обглоданный череп в свою густую гриву и поднял с пола гладкое березовое поленце. Ощупал его руками. Один конец оказался чуть уже, чем другой. Ромочка взял поленце за узкий конец и взмахнул им в воздухе.

Он надолго запомнил важный день, когда сделал себе дубинку и начал копить сокровища. Тот день оказался самым счастливым в его жизни и в жизни его капризной сестрицы.

Города Мамочка избегала. Она предпочитала охотиться вблизи трущобного поселка и в лесу за ним, но даже и в привычных охотничьих угодьях старалась увести Ромочку подальше от людей, особенно если их было много. Да, их стая формально жила на территории большого города, и все же с весны до осени они обитали на пустыре, возле мусорной горы и в лесу. Дни становились жарче, на кустах и деревьях завязывались зеленые плоды. Весна сменилась летом. В гнездах на деревьях пищали крошечные птенцы, в лесных норах появились зайчата, а на опушке можно было найти объедки, оставшиеся после человеческих пикников.

Однажды вся Ромочкина одежда как-то сразу пришла в негодность. В общем, он уже вырос из того, что на нем было, но старое пальтишко на вате, сброшенное в жару за ненадобностью, кто-то порвал и разбросал по всему двору. Потом порвался свитер, когда Ромочка снимал его через голову. Брюки треснули по швам; потом Ромочка напоролся на ржавую проволоку, и одна штанина оторвалась напрочь. Он осмотрел остатки своего гардероба. В трусах было полно дыр; они протерлись и местами сделались почти прозрачными. Шапка вообще куда-то пропала. Из прохудившихся ботинок торчали пальцы ног. Ромочка угрюмо потер свои голые плечи. Жаль, что у него не растет шерсть!

На следующий день, придя на свалку, он стал искать не еду, а одежду. Он выбрал подходящее время. К концу дня у него скопилась целая груда относительно чистых и прочных вещей. Ромочка нашел целых три ботинка, таких больших, что годились на любую ногу; носков столько, что хватило и на руки, и на ноги; три пары брюк, одни даже детские; пару блестящих синих трусов; какие-то рубахи с длинными рукавами и — совсем замечательно — толстую шинель. Подобрал он и веревку, которой пользовался вместо пояса.

Переодевшись, он показался братьям и сестрам. Войдя в логово и почуяв незнакомые запахи, они сначала зарычали, ощетинились и залаяли. Ромочка очень развеселился. Потом он дал им обнюхать каждую вещь из своего нового гардероба.

В начале лета они пили воду из луж и прудиков, когда натыкались на них. Иногда все лежали в логове, тяжело дыша и томясь жаждой весь долгий день. Выбирались на охоту ближе к вечеру. Потом Ромочка нашел на дне мусорной реки старое красное ведерко. Он налил в него воду из крана, выходящего из стены церкви, с трудом втащил ведерко по лазу в логово. Отныне у них была чистая питьевая вода, и он безмерно гордился собой, наблюдая за тем, как пьют его родные. Если вкус воды становился странным, затхлым, он выливал ее и наливал в ведерко свежую. Когда красное ведро прохудилось, он отыскал на свалке еще одно, поновее. Если же Ромочка злился на членов своей семьи, он пинком ноги переворачивал поилку.

Конец лета был жарким и легким: еды хватало и на все здешние стаи, и на одиночек, рыскающих вокруг свалки. Ромочка снова привык к тому, что наверху и в логове сухо. Он забыл об опрелостях и ссадинах. Забыл о вечной темноте, когда приходится полагаться только на слух. В долгие светлые дни он пользовался глазами.