Джон Фаулз - Куколка

В: Других объяснений происшедшему она не дала? Ты поднажал на нее?

О: Мол, теперь она окончательно уверилась: его сиятельство задумали какую-то величайшую гнусность. Будущность шибко ее пугала, и вышло, что не зря она опасалась.

В: Не спеши. До приезда в «Черный олень» еще что-нибудь произошло?

О: Не сказывала, сэр. А накануне того последнего дня его сиятельство вновь спустили на нее всех собак. Призвали к себе и обвинили в дерзости, коей она ни сном ни духом за собой не ведала, а за распутство посулили геенну огненную да всяческие кары. Причем изъяснялись, словно какой-нибудь проповедник из квакеров иль анабаптистов, грозя наказаньем за исполненье их собственных повелений. Вспоминаю всю нашу историю, сказала Ребекка, и дивлюсь, как в нем уживались два разных человека. Потом в своей постели она плакала оттого, что господин беспричинно к ней столь жесток. «Давеча ж он тебя хвалил», — говорю. «Со знатью вечно так, — отвечает. — Что флюгер под ветром собственных прихотей».

В: Часто ль так неуважительно отзывалась она о благородных особах?

О: К сожаленью, да, сэр. Об том еще поведаю.

В: Непременно. Вот что меня интересует: она ж знала — затевается нечто дурное и греховное, верно? Поняла еще в кромлехе. Отчего ж не попыталась сбежать иль найти участье в мистере Лейси, хоть что-нибудь сделать? Почему целых три дня безропствовала, точно агнец на закланье?

О: Она считала, мы с мистером Лейси тоже в сговоре, а посему бесполезно к нам обращаться. В Уинкантоне и Тонтоне хотела сбежать, да не знала дороги; девица поняла, что на всем белом свете одна-одинешенька, помощи ждать неоткуда, — вот духу-то и не хватило.

В: Ты ей поверил?

О: Да, сэр, поверил, что от страха бедняжка ополоумела. Как говорится, один в поле не воин, чего уж требовать от слабой женщины.

В: Его сиятельство хоть как-то обмолвились об грядущих событьях?

О: Нет, сэр. Утром Ребекка подивилась моему отсутствию, но мистер Лейси сказал, что я выслан вперед. Еще большей неожиданностью стало то, что у виселицы и он вдруг распрощался. Девица осталась наедине со своими мучителями, и дурные предчувствия ее еще больше окрепли. Не проронив ни слова, его сиятельство поехали дальше. Лишь у брода Ребекка осмелилась с ними заговорить и получила ответ: «Подъезжаем к водам, кои ты сама отведаешь».

В: В смысле, те самые целебные воды, упомянутые еще в Лондоне?

О: Да, сэр.

В: В дороге об них кто-нибудь говорил? Скажем, мистер Лейси?

О: Ни словечка, сэр.

В: А в гостинице?

О: Никто ничего, сэр. Сейчас вы поймете, что его сиятельство мрачно пошутили. Не было там никаких вод.

В: Продолжай.

О: Расспрашивать девица не рискнула. Казалось, слуга с господином во всем заодно и оба воспринимают ее лишь как часть поклажи. Ну вот, добрались к влумине, и Дик куда-то смотался, но перед тем его сиятельство приказали ему распаковать коробку, где лежал новехонький майский наряд: сорочка, юбка, белые чулки. Прежде Ребекка его не видела. Велели переодеться. Она уж смекнула, чего ждать, и все крепче страшилась дальнейших безумств. Чтоб поблажить хранителям кладезя, только и сказал господин. Ребекка не поняла, но ослушаться не посмела.

В: Хранителям, говоришь?

О: Да, сэр. Скоро все прояснится. Ну, двинулись они. По дороге Ребекка дважды спросила, чего, мол, затевается, такого, дескать, уговору не было, и оба раза ей приказали молчать. Ну вот, дошли до места, где я увидал их коленопреклоненными.

В: Перед серебристой дамой?

О: Да, сэр. Та будто из воздуха соткалась — этакое сверхъестественное явленье в безлюдном месте вкупе с необычайной наружностью выглядело зловещим предзнаменованьем. Едва в полусотне шагов она возникла, как его сиятельство обнажили голову и пали на колени, следом Дик, и девице ничего не осталось, как тоже бухнуться. Прям будто при встрече с королевой, сэр. Только сия дама больше смахивала на злобную жестокую царицу, коя за ослушанье покарает неисчислимыми бедами: растрепанные смоляные волосья и черные как ночь глазищи. Можно б счесть ее пригожей, если б не дикая злоба, полыхавшая во взоре. Поначалу она просто смотрела, а затем вдруг улыбнулась, но сие было в тыщу раз хуже безмолвного взгляда: так угодившей в паутину мухе ухмыляется паук, облизываясь в предвкушенье лакомства.

В: Молодая иль старуха?

О: Ровесница Ребекки, в ином же никакого сходства. Так было сказано.