Джон Фаулз - Куколка

В: Давайте-ка предположим, что Джонс ничуть не сомневался в верности своих подозрений касательно ремесла девицы, а потому, не сказав вам, пригрозил ей разоблаченьем и за свое молчанье потребовал платы, кою и получил от нее либо от самого мистера Б. То бишь его перекупили, дабы он от вас убрался, не наболтав лишку. Не оттого ль он пренебрег оговоренным вознагражденьем, что свои денежки сполна, и даже сверх обещанного, получил еще в Девоне?

О: Невероятно, чтоб он так меня околпачил.

В: Скажу вам, он был прав в своих подозреньях. Ваша скромная девица ничуть не скромна и вовсе не девица, но продажная девка из заведенья Клейборн.

О: Наповал уложили, сэр!

В: Вы чересчур наивны, приятель. Джонс из породы тех, кто честен, когда выгодно, но за пару монет продаст с потрохами.

О: Зачем же брать с собою этакую лярву?

В: Сие предстоит выяснить. Скажем, для ублаженья мистера Б. Ничто на то не указывало?

О: Не приметил.

В: Что Дик гостит в ее постели, вы знали лишь со слов Джонса?

О: Видели б вы их вместе, мистер Аскью! Малый взглядом прям раздевал ее. Она была сдержаннее, но похоть я чуял.

В: Значит, разъехавшись, вы прямиком направились в Эксетер?

О: Вскорости на большаке я нагнал вьючный караван под охраной двух крепких молодцев и уж не расставался с ними до самых городских ворот. В Эксетере продал лошадь и два денька передохнул, а на третий дилижансом двинул в Лондон.

В: Попутчики не лезли с расспросами?

О: Я изобразил старикана, сварливого, каких свет не видывал. Ничего от меня не добились.

В: Миссис Лейси об своих приключеньях поведали?

О: Конечно, сэр. Уверяю вас, женушка моя — само благоразумье. На театре не все дамы подобны бесстыжей шалопутнице миссис Чарк {108} , чьи выходки и дурная слава доставили столько горя ее почтенному батюшке мистеру Сибберу. Вовсе нет, сэр, сия баламутка — исключенье из общего правила. Никто не посмеет сказать, что в интимных делах миссис Лейси распущена иль хоть кроху неосмотрительна.

В: Значит, вам достался редкий перл среди женского полу. Однако же, передав ей мои комплименты, попросите ее и впредь сохранять сие неоценимое свойство.

О: Не извольте сумлеваться, мистер Аскью. Уф, как на душе-то полегчало! А то ить весь извелся. Дозвольте спросить… все не забуду того, что вы сказали про слугу мистера Б…

В: Милях в трех от развилки, где вы распрощались, его нашли повешенным. Пока не установлено, сам ли он сие сотворил, иль некий злоумышленник представил его смерть самоубийством.

О: И никаких вестей об его хозяине?

В: Ничего, как и об шлюхе. Считайте, вам повезло, что поехали иной дорогой.

О: Теперь-то я понимаю, сэр. Жалею, что связался вообще.

В: Не вы, так нашелся б другой. Ваша роль несущественна. Умысел возник задолго до того, как к вам направили слугу.

О: От своеволья?

В: Что б вы сказали, ежели б проявивший недюжинный талант молодой актер, кого ждет радужная будущность в жизни и на сцене, вдруг, не удосужившись объяснений, стал жить наперекор всему, что уготовано ему Провидением? Не говоря уж об его пренебреженье ко всем разумным надеждам и наставленьям родных и друзей? Тут не одно своеволье, Лейси. У меня на родине ходит присловье о баламутах: в люльке черт его баюкал. Дескать, всему виной не столько упрямство, сколько от природы дурной нрав. Мистеру Б. было отпущено все, кроме довольства весьма счастливым жребием. Наверняка вы поняли, что он не просто сынок-увалень безвестного джентльмена… Ладно, что-то я разговорился. Благодарю вас за свидетельство и надеюсь, что расстаемся мы лучше, чем встретились. Порою все мы актерствуем, только во имя разных целей.

Линкольнз-инн, августа двадцать седьмого дня

Ваша светлость,

прилагаемые свидетельства говорят сами за себя, я же, как Вы изволите догадаться, продолжаю расследование. Мои люди уже на пути в Уэльс. Ежели подлец Джонс в родных пенатах, рано иль поздно его сыщут, в том никакого сомненья. Чутье мне подсказывает, что Лейси не лжет, ему можно верить, хоть себе он доверился излишне. Бедняга важничает, но в душе своей дитя, как все комедианты, и хочет казаться благороднее и значимее того, что он есть; сочтите его глупцом, но не злонамеренным вралем. Будь в нашем мире справедливость, с бандерши Клейборн спустили б шкуру и до конца ее позорных дней отправили на поселенье. Для этаких тварей виселица — чрезмерная милость.