Джеффри Арчер - Прямо к цели

Лондон ЮЗ 3

20 мая, 1920 г.

Мой дорогой Гай!

Боюсь, что мое письмо может стать для тебя неожиданным, тем более, что еще месяц назад я и сама не была ни в чем уверена. Я все откладывала это письмо в надежде, что мои страхи окажутся беспочвенными. К несчастью, это оказалось не так, и обстоятельства одолевают меня.

После того как я провела с тобой самую прекрасную ночь накануне твоего отъезда в Индию, у меня в следующем месяце случилась задержка, но я не стала беспокоить тебя в надежде, что…

«О нет», — подумала Бекки и, порвав свои последние старания, вновь швырнула клочки в корзину. Притащившись на кухню, вскипятила чайник и после второй чашки чая с неохотой вернулась к письменному столу и принялась писать заново.

97 Челси-террас,

Лондон ЮЗ 3

20 мая, 1920 г.

Дорогой Гай,

Я очень надеюсь, что у тебя в Индии все хорошо и что тебя Tie перегружают работой. Я не могу выразить, как я скучаю по тебе, но из-за предстоящих экзаменов и стремления Чарли стать вторым мистером Сэлфриджем эти первые три месяца после твоего отъезда в Индию пролетели как одно мгновение. Думаю, что тебе будет интересно узнать, что ваш бывший командир, полковник сэр Данверс Гамильтон, стал…

«А я, между прочим, беременна», — вслух произнесла Бекки и в третий раз разорвала свою писанину. Пора прогуляться по площади, решила она и отложила ручку. Взяв с вешалки в холле пальто, бегом спустилась по ступенькам и выскочила на улицу. Утратив чувство времени, она бесцельно бродила по пустынной улице, пока не обратила внимание на вновь появившиеся вывески «Продано» на магазинах 131 и 135. Возле бывшей антикварной лавки она на секунду остановилась и, заглянув в окно, к ужасу своему обнаружила, что мистер Рутерфорд вывез из помещения абсолютно все, даже кронштейны газовых светильников и каминные доски, которые, как она полагала, крепились к стенам. «Это научит тебя более внимательно изучать предложения в следующий раз», — подумала она, продолжая вглядываться в пустоту, где единственным обитателем была мышь, носившаяся по полу.

«Может быть, нам стоит открыть здесь зоологический магазин», — вслух подумала она.

— Прошу прощения, мисс.

Бекки обернулась и увидела полицейского, который дергал за ручку двери 133-го магазина, проверяя замок.

— О, добрый вечер, констебль, — пробормотала Бекки, чувствуя себя без вины виноватой.

— Сейчас почти два часа утра, мисс, а вы говорите «добрый вечер».

— Да, разве? — Бекки посмотрела на часы. — О, действительно. Как глупо с моей стороны. Видите ли, я живу в 97-м доме, — чувствуя, что нужны какие-то объяснения, добавила она. — Не могу заснуть, поэтому решила прогуляться.

— Идите к нам на службу и будете ходить все ночи напролет.

Бекки рассмеялась.

— Нет, спасибо, констебль. Я лучше пойду домой и попытаюсь поспать. Доброй ночи.

— Доброй ночи, мисс. — Полицейский коснулся своего шлема, прежде чем убедиться, что пустующая антикварная лавка тоже надежно закрыта.

Бекки повернулась и решительно зашагала по Челси-террас. Отворив дверь дома, она поднялась в квартиру, сняла пальто и без задержки вернулась к письменному столу. Помедлив лишь секунду, взяла ручку и начала писать.

Слова легко ложились на бумагу, потому что теперь она знала точно, что ей нужно сказать.

97 Челси-террас,

Лондон ЮЗ 3

20 мая, 1920 г.

Дорогой Гай!

Я пыталась придумать сотни разных способов, как сообщить тебе о том, что произошло со мной после твоего отъезда в Индию, но в конечном итоге пришла к выводу, что только простые слова имеют смысл.

Вот уже почти четырнадцать недель, как я ношу твоего ребенка, мысль о котором наполняет меня безмерным счастьем и, должна признаться, немалым беспокойством. Счастьем, потому что ты моя единственная любовь, а беспокойством — из-за тех последствий, которые эта новость может иметь для твоего армейского будущего.

Я должна сразу сказать тебе, что у меня нет никакого желания препятствовать твоей военной карьере, заставляя жениться на себе. Благородное обязательство, продиктованное чувством некоторой вины, которое заставит потом всю жизнь притворяться из-за того, что однажды произошло между нами, безусловно, не должно устраивать никого из нас.

Что касается меня, то я не скрываю своей полной преданности тебе, но, если она не является взаимной, я никогда не попрошу пожертвовать блестящей карьерой из-за лицемерия.