Джеффри Арчер - Прямо к цели

— Он не остановится перед выбором, Чарли, ты же понимаешь? Он тут же вернется домой на первом попавшемся пароходе и женится на мне. Ведь он человек чести.

— Это он человек чести? — произнес Чарли. — Ну что ж, если он такой благородный человек, ты можешь позволить себе дать мне одно обещание.

— Какое?

— Что ты напишешь ему сегодня же вечером и сообщишь правду.

Бекки долго колебалась, прежде чем ответить:

— Хорошо, напишу.

— Сегодня вечером?

— Да, вечером.

— И ты должна также поставить в известность его родителей, пока не поздно.

— Нет, от меня нельзя требовать этого, Чарли, — испуганно воскликнула она, впервые подняв на него глаза.

— А в чем дело на этот раз? Опасаешься, что и их карьеры могут быть сломаны?

— Нет, но если я так сделаю, то его отец будет настаивать, чтобы Гай вернулся домой и женился на мне.

— И что в этом плохого?

— А его мать заявит, что я соблазнила ее сына или, хуже того…

— Хуже того?

— …что ребенок вообще не его.

— И кто ей поверит?

— Все, кому захочется.

— Но это же несправедливо, — произнес Чарли.

— Такова жизнь, как говорил мой отец. Мне нужно было время, чтобы понять это. Для тебя таким временем была война.

— Так что мы теперь будем делать?

— Мы? — повторила Бекки.

— Да, мы. Мы все же партнеры, как тебе известно. Или ты уже забыла?

— Для начала мне придется подыскать себе жилье. Было бы нечестно по отношению к Дафни…

— Хорошей же она оказалась тебе подругой.

— Не только мне, но и тебе, — вырвалось у Бекки, когда Чарли, засунув руки в карманы, стал нервно расхаживать по комнате. Это напомнило Бекки те времена, когда они вместе учились в школе.

— Я не предполагаю… — теперь уже Чарли не находил в себе сил, чтобы взглянуть ей в лицо.

— Не предполагаешь? Не предполагаешь чего?

— Я не предполагаю… — вновь начал он.

— Да?

— …что ты согласишься выйти замуж за меня.

В комнате долго стояла тишина, прежде чем пораженная Бекки вновь обрела дар речи.

— А как же Дафни, — промолвила она.

— Дафни? Разве ты когда-нибудь верила, что у нас с ней подобные отношения? Она действительно давала мне вечерние уроки, но не такого рода, как ты думаешь. В любом случае, в жизни Дафни всегда существовал только один мужчина, так же, как в моей — только одна женщина. И ей было известно об этом с самого начала.

— Но…

— Я так давно люблю тебя, Бекки.

— О боже мой, — проговорила Бекки, охватывая голову руками.

— Извини, — сказал Чарли. — Я думал, ты знаешь об этом. Дафни мне говорила, что женщинам всегда известно о таких вещах.

— Я не имела понятия, Чарли. Настолько я была слепа и глупа одновременно.

— Я ни разу не посмотрел ни на одну другую женщину с того самого дня, когда вернулся из Эдинбурга. Все это время я надеялся, что хоть немного нравлюсь тебе, — сказал он.

— Ты всегда нравился мне, Чарли, но, боюсь, что влюблена я только в Гая.

— Счастливец. А ведь я встретил тебя первый. Знаешь, твой отец даже задал мне однажды трепку в лавке, когда услышал, как я дразнил тебя Толстушкой. — Бекки улыбнулась. — Понимаешь, мне всегда удавалось схватить в жизни все, чего по-настоящему хотелось, и как только я упустил тебя?

Бекки слушала его, не поднимая глаз.

— Конечно же, он офицер, а кто я. И этим все сказано. — Чарли перестал ходить по комнате и остановился прямо перед ней.

— Ты генерал, Чарли.

— Но это не одно и то же, верно?

97 Челси-террас,

Лондон ЮЗ 3

20 мая, 1920 г.

Любимый мой Гай!

Это самое трудное письмо из всех, которые мне приходилось писать в моей жизни. На самом деле, я даже не знаю, с чего начать. За три с лишним месяца после твоего отъезда в Индию произошло кое-что такое, о чем, я чувствую, ты должен знать. Я только что была у доктора Дафни на Харли-стрит и…

Бекки остановилась, внимательно прочла те несколько предложений, которые написала, глубоко вздохнула и, скомкав лист, бросила его в стоявшую возле ног корзину для бумаг. Она встала, потянулась и пошла мерять шагами комнату в надежде на какой-нибудь подходящий предлог, чтобы не продолжать свое занятие. Времени было за полночь, и она могла пойти спать, сказав себе, что слишком устала, чтобы продолжать писать, но ей было хорошо известно, что заснуть она не сможет, пока письмо не дописано. Она вернулась за стол и попыталась устроиться поудобней, прежде чем, вновь взявшись за перо, начать все сначала.

97 Челси-террас,