Джеффри Арчер - Прямо к цели

На следующий день я последовала совету Дженнингза и написала в военное министерство в Лондон. Ответа пришлось ждать несколько месяцев, что в общем-то было неудивительно, поскольку в 1944 году у этого ведомства были дела поважнее. Однако служебный конверт все-таки пришел и после вскрытия проинформировал меня о том, что указанная медаль могла принадлежать либо Грэхаму Фрэнку Тернбуллу из полка герцога Веллингтона, либо Гаю Фрэнсису Трентаму из королевского фузилерного полка.

Так какой же была моя настоящая фамилия: Тернбулл или Трентам?

В тот же вечер я направила письмо в ведомство верховного комиссара в Канберре с вопросом, куда мне обратиться за информацией о двух полках, указанных в письме. Ответ пришел через две недели. Получив два новых адреса, я отправила в Англию еще два письма: одно в Галифакс, другое в Лондон. После этого я затихла и приготовилась к долгому ожиданию. Когда ты уже провела восемнадцать лет в попытках установить свою подлинную личность, несколько дополнительных месяцев не имеют никакого значения. К тому же теперь, когда я училась на последнем курсе университета, работы у меня было выше крыши.

Первым пришел ответ из полка герцога Веллингтона, в котором сообщалось, что лейтенант Грэхам Фрэнк погиб под Пасщендалем 6 ноября 1917 года. Поскольку годом моего рождения был 1924-й, это позволяло исключить лейтенанта Тернбулла из числа подозреваемых. Единственной надеждой оставался Гай Фрэнсис Трентам.

Прошло еще несколько недель, прежде чем пришло письмо из полка королевских фузилеров. В нем сообщалось, что капитан Гай Фрэнсис Трентам был награжден Военным крестом после второго Марнского сражения 18 июля 1918 года. Дальнейшие подробности могут быть получены в библиотеке музея полка в Лондоне, но только в личном порядке, так как они не имеют полномочий высылать сведения о личном составе полка по почте.

Не имея возможности оказаться в Англии, я немедленно начала новое расследование, которое меня ни к чему не привело на сей раз. Отпросившись на все утро, я отправилась искать фамилию Трентам в записях о рождении городской регистратуры Мельбурна на Квин-стрит. Но ни одного Трентама в них не значилось. Из нескольких человек по фамилии Росс ни один не имел похожей на мою даты рождения. Мне стало ясно, что кто-то постарался сделать все, чтобы я не смогла отыскать свои корни. Но зачем?

Неожиданно моей единственной целью в жизни стала поездка в Англию, несмотря на отсутствие денег и тот факт, что война только-только закончилась. Из всего того, что предлагалось студентам выпускных и предвыпускных курсов, по мнению моего руководителя, мне стоило претендовать на стипендию лондонской школы искусств Слейда, в которой ежегодно три места предоставлялись студентам из стран Содружества. Окунувшись с головой в подготовку, я добилась включения меня в состав шести претендентов, окончательное собеседование с которыми должно было состояться в Канберре.

Несмотря на то что нервы были напряжены до предела, собеседование я прошла успешно и даже получила похвалу от экзаменаторов за свой доклад по истории искусств, хотя при этом было замечено, что моя практическая работа не отличается таким же высоким качеством.

Через месяц я нашла в своей студенческой комнате конверт с обратным адресом Слейда и, вскрыв его, достала письмо, которое начиналось:

Уважаемая мисс Росс, с огорчением сообщаем вам…

Затраченный на подготовку труд помог мне лишь выплыть на выпускных экзаменах в университете и получить диплом с отличием. Но Англия была все так же далека от меня.

Отчаявшись, я позвонила в верховный комиссариат Англии и попросила соединить меня с атташе по найму рабочей силы. К телефону подошла дама и сообщила, что с такой квалификацией мне может быть предложено несколько преподавательских мест при условии, если я подпишу контракт на три года и смогу сама оплатить проезд. «Хорошенькое дельце, — мелькнуло у меня в голове, — при всем при том, что я не в состоянии позволить себе поездку до Сиднея, не говоря уже о Великобритании». К тому же я чувствовала, что в Англии мне потребуется пробыть не меньше месяца, прежде чем я смогу отыскать следы Гая Фрэнсиса Трентама.

«Из других рабочих мест, — объяснила мне дама, когда я позвонила во второй раз, — в наличии имеются только такие, которые относятся к так называемой сфере „работорговли“. Они включают места в отелях, больницах и домах престарелых, где в течение года вам фактически ничего не платят, вычитая за проезд в Англию и обратно». По-прежнему не имея планов в отношении какой-то конкретной карьеры и понимая, что это единственный шанс оказаться в Англии и найти хоть какие-то родственные связи, я пришла в отдел найма рабочей силы и поставила свою подпись на выделенной пунктиром строчке. Не зная подлинных причин моего стремления в Англию, большинство моих друзей по университету решили, что я спятила.