Джеффри Арчер - Прямо к цели

— И я вижу, — проговорила она, более внимательно присмотревшись к сопроводительным бумагам, — что вы оценили всю коллекцию чуть меньше, чем в пять тысяч фунтов.

— Да, это так, мадам. Но я должен предупредить вас, что если я и ошибся, то только в сторону занижения стоимости. Понимаете, некоторые из этих изданий настолько редкие, что очень трудно сказать, сколько за них могут дать в случае открытой продажи.

— Значит ли это, что вы готовы дать такую сумму за библиотеку, если я вам ее предложу? — в лоб спросила миссис Трентам.

— Ничто не доставило бы мне большего удовольствия, мадам, — ответил старик. — Но увы, боюсь, что у меня просто не найдется такой суммы.

— А как вы отнесетесь, если я доверю вам ее продажу? — спросила миссис Трентам, не спуская со старика глаз.

— Не могу представить себе большей привилегии, мадам, но для реализации такого дела могут потребоваться долгие месяцы, а возможно, и годы.

— В таком случае мы должны заключить определенное соглашение, мистер Шнеддлз.

— Определенное соглашение? Я не вполне понимаю вас, мадам.

— О партнерстве, мистер Шнеддлз.

Миссис Трентам одобрила выбор невесты, сделанный Найджелом, хотя выбирать ему почти не пришлось, ибо она уже давно сделала это за него.

Вероника Берри обладала всеми качествами, которые ее будущая свекровь считала необходимыми для того, чтобы стать членом семьи Трентамов. Она имела неплохое происхождение: отец — вице-адмирал, еще не вышедший в тираж, а мать — дочь викарного епископа. Они жили безбедно, хотя и не отличались богатством, и, самое главное, из их трех дочерей Вероника была самой старшей.

Свадьба была устроена в приходской церкви: Киммериджа, где в свое время Веронику крестил викарий, конфирмовал викарный епископ, а теперь выдавал замуж епископ Батский и Уэльский. Во время торжественного, но без излишеств приема миссис Трентам сообщала всем, что «дети», как она их называла, проведут свой медовый месяц в семейном поместье в Абердине, прежде чем вернуться в свой дом в Кадогане, который она выбрала для них. «Это совсем рядом с Честер-сквер», — объясняла она, независимо от того, спрашивали ее об этом или нет.

На свадебный пир были приглашены все тридцать два компаньона маклерской фирмы «Киткэт энд Эйткен», но только пятеро нашли возможным совершить путешествие в Дорсет.

Во время приема, устроенного на лужайке перед домом вице-адмирала, миссис Трентам не преминула побеседовать с каждым из присутствовавших компаньонов и, к ужасу своему, обнаружила, что ни один из них не питал радужных иллюзий в отношении перспектив Найджела.

Миссис Трентам лелеяла надежду, что ее сын вскоре после сорока станет компаньоном фирмы, ибо хорошо знала, что фамилии нескольких более молодых людей уже стояли в левом верхнем углу бланков фирмы, несмотря на то что они пришли работать уже после Найджела.

Как раз перед тем как перейти к речам, дождь загнал гостей в палатку. Миссис Трентам считала, что речь жениха могла бы быть встречена более тепло. Однако она допускала, что аплодировать с бокалом шампанского в одной руке и рулетом из спаржи в другой было довольно трудно. И действительно, даже лучший друг Найджела Хью Фолланд не очень отличался от других.

После того как речи закончились, миссис Трентам выискала среди гостей Майлза Реншо, старшего компаньона фирмы «Киткэт энд Эйткен», и рассказала ему о том, что в ближайшее время она намерена вложить значительную сумму в компанию, которая планирует выпуск акций, и поэтому ей понадобится его совет по поводу, как она выразилась, ее долгосрочной стратегии.

Эта информация не вызвала особой радости у Реншо, так как он все еще помнил обещание миссис Трентам передать им акции компании Хардкаслов сразу после смерти отца. Тем не менее он пригласил ее заглянуть к ним в контору в Сити и обговорить детали этой операции, когда будут выпущены официальные документы.

Миссис Трентам поблагодарила его и продолжила свой обход собравшихся гостей, чувствуя себя хозяйкой и не замечая неодобрительных гримас на лице Вероники.

В последнюю пятницу сентября 1947 года, тихо постучав в дверь, Гибсон вошел в гостиную и объявил: «Капитан Дэниел Трентам».

Когда миссис Трентам увидела молодого человека, одетого в форму капитана королевских фузилеров, у нее чуть не подкосились ноги. Он вошел твердым шагом и остановился посередине ковра. В памяти у нее немедленно возникла встреча, происходившая в этой комнате двадцать пять лет назад. Каким-то образом она добралась до дивана, прежде чем ноги отказались служить ей.