Джеффри Арчер - Прямо к цели

— И где находится эта библиотека, позвольте узнать?

— В нескольких милях к востоку от Харрогейта. Вы убедитесь, что это совершенно необычная библиотека. Мой покойный отец, сэр Раймонд Хардкасл, — вы слышали о таком? — посвятил значительную часть своей жизни, чтобы собрать ее.

— Харрогейт? — произнес Шнеддлз таким тоном, как будто это находилось в нескольких милях восточнее Бангкока.

— Я, безусловно, покрою все ваши расходы, как бы долго вы этим ни занимались.

— Но для этого мне придется закрыть магазин, — пробормотал он, как бы беседуя с самим собой.

— Естественно, я компенсирую также и любую потерю выручки.

Шнеддлз снял с полки книгу и проверил ее корешок.

— Боюсь, что об этом не может быть и речи, мадам. Это совершенно невозможно. Понимаете…

— Видите ли, мой отец увлекался Уильямом Блейком. Вы увидите, что ему удалось заполучить все его первые издания, многие из которых в отличном состоянии. Там есть даже рукописный манускрипт…

Еще до того как сестра вернулась вечером в Йоркшир, Ами Хардкасл уже лежала в постели.

— Она так устает в эти дни, — сказала экономка.

Миссис Трентам ничего не оставалось, как поужинать в одиночестве и в начале одиннадцатого отправиться в свою старую комнату. Все оставалось по-прежнему: тот же вид на йоркширские поля, те же тяжелые тучи в небе и даже картина с изображением Йоркминстера все так же висела над спинкой кровати орехового дерева. После довольно крепкого сна она спустилась вниз в восемь часов утра. Повар сказал, что мисс Ами еще не встала, так что завтракать ей тоже пришлось в одиночестве.

Когда со стола было убрано, миссис Трентам села с газетой в руках в гостиной и стала ждать появления своей сестры. Примерно через час в комнату заглянул старый кот, которого миссис Трентам тут же прогнала, замахнувшись на него сложенной газетой. Древние часы в холле пробили одиннадцать, когда Ами наконец вошла в комнату. Передвигалась она медленно, тяжело опираясь на палку.

— Мне так жаль, Этель, что я не смогла спуститься к тебе вчера вечером, когда ты вернулась из Лондона, — начала она. — Боюсь, что на меня опять навалился мой артрит.

Не утруждая себя ответом, миссис Трентам молча наблюдала, как сестра, прихрамывая, приближается к ней, и не могла поверить, что человек способен так сильно сдать всего за каких-то три месяца.

Если в прошлом Ами нельзя было назвать упитанной, то сейчас это были кожа да кости. Ее и без того тихий голос звучал теперь чуть слышно. И если раньше она была бледной, то теперь ее кожа стала серой, а черты лица заострились настолько, что ей можно было дать гораздо больше шестидесяти девяти лет.

Опустившись в кресло рядом с сестрой, Ами тяжело перевела дыхание, не оставляя никаких сомнений в том, что переход из спальни в гостиную дается ей с большим трудом.

— Это очень великодушно с твоей стороны, оставив семью, приехать, чтобы побыть со мной в Йоркшире, — сказала Ами, после того как полосатый кот устроился у нее на коленях. — Должна признаться, что после смерти дорогого папы я не знаю, куда себя деть.

— Это вполне понятно, моя дорогая, — миссис Трентам едва заметно усмехнулась. — Я сочла это не больше и не меньше, чем своей обязанностью находиться рядом с тобой — приятной обязанностью, конечно. К тому же отец предупреждал меня о том, что это может случиться, как только он покинет нас. Знаешь, он дал мне конкретные указания о том, что должно быть сделано в этих обстоятельствах.

— О, я так рада слышать это. — Лицо Ами впервые просветлело. — Пожалуйста, расскажи мне, что папа имел в виду.

— Папа твердо настаивал на том, что тебе следует как можно скорее продать дом и переехать жить либо с Джеральдом и со мной в Ашхерсте…

— О, мне и в голову никогда не приходило доставлять вам такое беспокойство, Этель.

— …либо перебраться в один на тех прекрасных маленьких отелей на побережье, которые специально предназначены для отошедших от дел пар и одиноких людей. Он считал, что таким образом ты хотя бы сможешь завести себе новых друзей и продлить тем самым свою жизнь. Я, естественно, предпочла бы, чтобы ты жила с нами в Букингеме, но вот только, что делать с бомбежками…

— Он никогда не говорил о продаже дома со мной, — с беспокойством пробормотала Ами. — На самом деле он просил…

— Я знаю, дорогая, но он слишком хорошо представлял, каким ударом для тебя явится его смерть, и просил меня поговорить с тобой на эту тему. Ты же помнишь, что у нас с ним состоялась долгая беседа в кабинете, когда я в последний раз приезжала навестить его.