Джеффри Арчер - Прямо к цели

Я клюнул на эту наживку и через десять дней с удивлением узнал, что от него пришло письмо с согласием сотрудничать с нами.

А еще через несколько дней Бекки призналась, что ждет ребенка. С этого момента я был всецело поглощен выяснением того, что было известно Бекки о намерениях Трентама. Меня охватил ужас, когда выяснилось, что она даже не сообщила ему эту новость, хотя была беременна уже четыре месяца. Я заставил ее поклясться, что она напишет ему этим же вечером, даже если и не станет грозить в письме судебной тяжбой по поводу нарушения обещания. На следующий день Дафни заверила меня, что видела из окна кухни, как Бекки опускала письмо в почтовый ящик.

Пока шило не вылезло из мешка, мне пришлось встретиться с полковником и довести до его сведения положение, в котором находилась Бекки. В ответ он произнес что-то загадочное вроде: «Предоставьте Трентама мне».

Через шесть недель Бекки сказала, что все еще не получила никакого ответа от Трентама, и я понял, что ее чувства к нему начинают охладевать.

Я даже предложил ей выйти замуж за меня, но она не отнеслась к моему предложению серьезно, хотя я никогда в своей жизни еще не был так искренен. Всю ночь напролет я размышлял над тем, что еще я могу сделать, чтобы стать достойным нее.

Со временем Дафни и я стали еще внимательнее к Бекки, так как она с каждым днем все больше и больше напоминала выброшенную на берег рыбу. Из Индии по-прежнему не было ни слова, и задолго до появления на свет ребенка она перестала упоминать имя Трентама.

Как только я увидел Дэниела, мною овладело непреодолимое желание быть его отцом. Радость переполнила меня, когда Бекки сказала: «Надеюсь, что ты все еще любишь меня».

Она надеялась, что я все еще любил ее!

Свадьбу мы сыграли через неделю, пригласив полковника, Боба Макинза и Дафни быть посаженными родителями.

А следующим летом состоялось бракосочетание Дафни и Перси, но уже не в регистрационном бюро в Челси, а в церкви Святой Маргариты Вестминстерского аббатства. Поначалу я все высматривал миссис Трентам, чтобы выяснить, как она хотя бы выглядит, но потом вспомнил слова Перси о том, что ее не пригласили.

Дэниел рос не по дням, а по часам и без конца повторял свое первое слово «пап», чем до слез задевал мое сердце. Несмотря на это, мне оставалось только гадать, сколько же еще пройдет времени, прежде чем нам придется сесть и рассказать мальчонке правду. «Внебрачный ребенок» — это такое невыносимое клеймо для невинной детской души.

— Нам пока еще не стоит беспокоиться на этот счет, — настаивала Бекки, что не избавляло меня от страха перед окончательными последствиями нашего замалчивания этого вопроса, ведь некоторым на Челси-террас и так уже была известна правда.

Сэл написала из Торонто, чтобы поздравить меня, а заодно и поставить в известность о том, что она перестала производить на свет детей. Двойняшек девочек — Морин и Бэбс и двух мальчиков — Дэвида и Рекса — ей казалось вполне достаточно, даже для добропорядочной католички. Ее муж, писала Сэл, стал теперь районным торговым представителем фирмы «Э. П. Тейлор» и вполне обеспечивает семью. В своем письме она даже не вспоминала об Англии или о каком-либо желании возвратиться на родину. Я не мог обвинять ее в этом, поскольку из воспоминаний о доме у нее, очевидно, остались лишь кровать на троих, пьяный отец и вечный недостаток пищи.

Далее она сетовала на то, что я, в отличие от Грейс, совсем редко пишу письма. Ссылаться на занятость мне не к лицу, добавляла она, так как, будучи старшей сестрой в лондонском учебном госпитале, Грейс располагала еще более ограниченным временем. После того как Бекки прочла письмо и согласилась с ним, следующие несколько месяцев я старался писать чаще.

Время от времени на Челси-террас появлялась Китти, но делала она это с единственной целью — извлечь из меня очередную сумму, которая с каждым разом становилась все больше. Причем появлялась она каждый раз только тогда, когда отсутствовала Бекки. Суммы, которые она просила, были чрезмерными и давались мне с трудом.

Я умолял ее найти работу и даже сам предлагал ей место, но в ответ услышал лишь, что она не создана для труда. Наши разговоры редко продолжались больше нескольких минут, поскольку, как только я вручал ей деньги, она немедленно исчезала. Я понимал, что с каждым новым магазином мне будет все труднее уговорить Китти как-то устроиться в жизни, и, когда мы с Бекки въехали в наш новый дом на Джилстон-роуд, ее визиты участились.