Джеффри Арчер - Прямо к цели

Следующие несколько месяцев мы виделись с Дафни довольно часто, и, как правило, эти встречи происходили так, что у Бекки не было возможности получить представление о характере наших взаимоотношений. Она раскрыла мне глаза на мир моих новых покупателей и даже устраивала мне экскурсии по магазинам одежды, картинным галереям и театрам Уэст-энда, которые хоть и не ставили пьес с полуголыми девицами, но доставляли мне удовольствие. Я уперся лишь тогда, когда она попыталась отвадить меня от моих субботних походов на игры «Уэст Хэм» и приучить болеть за команду регбистов под названием «Квинз». Но зато она открыла для меня Национальную галерею с ее пятью тысячами полотен и заронила во мне любовь, которая оказалась ничуть не дешевле, чем любовь к женщине. Не прошло и нескольких месяцев, как я уже сам тянул Дафни на последние выставки работ Ренуара, Мане и даже молодого испанца по фамилии Пикассо, который начинал привлекать к себе внимание лондонского бомонда. В душе я надеялся, что Бекки оценит происходящие во мне перемены, но она не сводила глаз с капитана Трентама.

По настоянию Дафни я начал читать две ежедневные газеты. В качестве таких она избрала «Дейли экспресс» и «Ньюс кроникл», а иногда, когда она приглашала меня на Лаундз-сквер, я даже заглядывал в один из ее журналов: «Панч» или «Стренд». Таким образом я начал открывать для себя, кто есть кто и кто делает что и для кого. Впервые в жизни я посетил Сотби и наблюдал, как пошел с молотка ранний Констебл по рекордной цене в девятьсот гиней. Это было больше, чем стоил весь магазин Трумпера вместе со всеми его потрохами. Но признаюсь, что ни этот величественный сельский пейзаж, ни одна другая картина, выставленная в галерее или на аукционе, не производила на меня такого впечатления, как «Святая Дева с младенцем», полученная от Томми и все еще висевшая над моей кроватью.

Когда в январе 1920 года Бекки представила отчет за первый год работы, я понял, что моя мечта о покупке второго магазина может стать реальностью. Затем без всякого предупреждения в один и тот же месяц на продажу пошли сразу две торговые точки. Я немедленно дал указание Бекки исхитриться и найти деньги для их покупки.

Позднее Дафни предупредила меня по телефону, что Бекки очень трудно найти такую сумму. Или вообще невозможно, подумал я про себя, поскольку все ее мысли сейчас заняты одним только Трентамом и его предстоящим отъездом в Индию. Когда в день его убытия Бекки объявила об их официальной помолвке, я был готов перерезать ему глотку, а заодно и себе тоже, но Дафни заверила меня в том, что в Лондоне найдется по крайней мере несколько молодых леди, которые в то или иное время тоже тешили себя иллюзиями о том, что они вот-вот выйдут замуж за Гая Трентама. Однако сама Бекки была настолько уверена в серьезности намерений Трентама, что я не знал, кому из двух женщин мне верить.

На следующей неделе в магазине появился мой бывший командир с перечнем покупок, которые ему велела сделать его жена. Я никогда не забуду, как он достал кошелек из кармана пиджака и рылся в нем в поисках разменной монеты. До этого момента мне никогда не приходило в голову, что полковники тоже живут на нашей грешной земле. Он ушел, пообещав прислать мне два билета по десять фунтов на полковой бал. Слово у него оказалось таким же крепким, как и сам он.

Моя эйфория — еще одно слово, позаимствованное у Гаркорт-Браун, — от встречи с полковником длилась примерно сутки, в конце которых Дафни сообщила мне, что Бекки ждет ребенка. Первое, что я почувствовал, было глубокое сожаление по поводу того, что я не убил Трентама на Западном фронте, вместо того чтобы помогать ему спасти свою жизнь. Я был уверен, что он немедленно вернется из Индии, чтобы жениться на Бекки до рождения ребенка. Мне была ненавистна сама мысль о его возвращении в нашу жизнь, но я был вынужден согласиться с полковником, что джентльмен не мог поступить иначе, не сломав судьбу Бекки.

Где-то примерно в это время Дафни заявила, что, если мы надеемся заполучить какие-нибудь реальные деньги в банке, нам совершенно необходима обзавестись «свадебным генералом». «Пол Бекки теперь работает против нее», — сказала Дафни, тактично умолчав про мой акцент, который тоже не работал нам на руку.

Возвращаясь после бала домой, Бекки весело сообщила, что полковник вполне подходит для того, чтобы представлять нас, когда мы будем вынуждены идти с протянутой рукой за кредитом в банк. Я не был в восторге от этой идеи, но, побеседовав с женой полковника, Бекки настояла на том, чтобы мы хотя бы встретились с ним и изложили свое дело.