Агония Иванова - Проощание с детством

— Привет, — улыбаясь, сказала она, — ну как ты празднуешь, Сонька?

— Привет, — ответила Соня на том конце провода, — у меня все хорошо. А ты? Не будешь сегодня так напиваться? — последнее было сказано беззлобно, заботливо и мягко, но Дашу все равно задели эти слова. Можно подумать она так часто напивалась! Но ссориться с Соней, тем более под новый год, ей совсем не хотелось.

— Не буду, — буркнула Даша.

— А вы празднуете всей семьей? — почему-то спросила Соня.

— Ну да. А вы?

— И мы… просто я имела в виду: Настя и Юра тоже там? — уточнила Соня как-то встревоженно.

Даша некоторое время помолчала, вопрос застал ее врасплох. Она вспомнила, как кричала о любви к жениху сестры после дня рождения Кеши и залилась краской до самых кончиков ушей. Ведь Соня и Сашка все слышали! А перед Сашкой девушке было особенно стыдно, потому что она не раз слышала от друзей весьма непрозрачные намеки о том, что она ему нравится. Даша любила его как брата, но почему-то боялась, что-то было в нем страшное, отталкивающее, хотя он никогда на ее памяти не делал никому зла. Что-то в глубине глаз было жутким и неприятным Даше, к тому же ее немного нервировала его скрытность. «Кто тебя ударил? Откуда синяк?» — «Да так, случайность», «Что у тебя случилось?» «Да так, ничего…». Дашу безумно раздражала эта привычка друга всегда отнекиваться и никого не посвящать в свои дела. Но ведь они ему добра желают, доверяют!

— Да, тут… — задумчиво подтвердила она. В комнату заглянула Настя. Они с Дашей были очень похожи, только вот, в отличие от Даши, Настю никогда не называли серой мышкой и все всегда считали красавицей.

— Дашуль, пойдем за стол, — позвала она и младшая сестра кивнула.

— Сонька, забудь то, что я тогда сказала. Это ерунда! — заявила Даша наигранно веселым голосом, чтобы не смутить сестру, — все хорошо. Мне пора к столу. С новым годом тебя! С новым счастьем.

— С новым годом… — задумчиво ответила Соня, и некоторое время еще слушала короткие гудки, сидя с телефоном в руке. Ей грядущий год не предвещал ничего хорошего — ведь с января должен был начаться бракоразводный процесс ее родителей, а в июне ее ждали экзамены, к которым она была совсем не готова. Как ей хотелось остаться здесь! В этом мгновении, в этом году, навсегда, в десятом классе, остаться такой, какая она сейчас и никогда не становиться другим человеком. Но стрелки часов неумолимо двигались к двенадцати.

Соня положила телефонную трубку на рычаг, включила гирлянду на елке и залюбовалась тем, как уютно сияют разноцветные огоньки. Из старенького динамика послышалась заезженная и затертая до дыр мелодия, привычная с детства. Слушая ее с грустной улыбкой, Соня поправила колпак деда мороза, все время сползавший ей на глаза и стала раскладывать оливье по тарелкам.

— Когда ты уже починишь тостер!? — послышался из кухни недовольный голос ее матери, — сколько можно!?

— Когда у меня будет время, тогда и починю, — ответил отец.

— Да у тебя никогда времени нет на нас и на домашние дела! — грустно воскликнула Ольга Андреевна.

Соня тяжело вздохнула, села за стол и стала в одиночестве ковырять салат на своей тарелке тяжелой старинной вилкой из того набора, который достался им от прабабушки, и которым они пользовались только по праздникам.

— Всю кровь мою выпила, стерва! — выкрикнул Иван Семенович и хлопнув дверью ушел в свою комнату. Ольга Андреевна еще долгое время посылала ему в след разные проклятья, которые Соня уже давным-давно все знала наизусть.

Соня посмотрела на часы и отметила, что до нового года осталось меньше часа, а садиться за праздничный ужин в ее семье никто не торопился. Шрамы на руке болели, но постепенно заживали, а Соня все сильнее растягивала рукава свитеров, натягивая их по самые пальцы.

— Что за мерзкая баба!? И в праздник умудрилась настроение испортить, — ворчал за стенкой отец.

— И я еще мерзкая, — злобно пробормотала Ольга Андреевна, шурша пачкой сигарет, которую она всегда доставала только тогда, когда нервничала. Конечно, она все слышала, что говорит муж, к ее величайшему счастью, в скором времени, бывший.

А Соня слышала, что говорят они оба и грустно пережевывала салат, обреченно уставившись в экран телевизора, где шел какой-то дурацкий «огонек», все звезды в котором раздражали ее одинаково сильно.

— Нет, ну что за мужик! — говорила Светлана Петровна, протягивая Мише тарелки, чтобы он отнес их к столу. Парень грустно выполнял ее поручения и украдкой поглядывал на отца, который с невозмутимым видом продолжал паять какую-то схему в своем углу. По последним данным сына он собирал из двух старых сломанных радиоприемников один новый, но рабочий. Но матери же этого не объяснишь, как не объяснишь того, что он хотел закончить эту работу до нового года. Такая у него была привычка еще с молодости — что все дела нужно было оставить в году уходящем, чтобы без сомнений, браться за новые и ожидать в них успеха.