Рохинтон Мистри - Дела семейные

Правильно, убежденно думал Джехангир, и сердце его пылало рвением и энтузиазмом, он будет помогать мисс Альварес бороться с коррупцией и спасать человеческие жизни, улучшать жизнь в стране для каждого из ее граждан. Он дал себе слово стать самым лучшим контролером домашних заданий, прилежным, беспристрастным и дотошным.

Тщательность, с которой он подошел к своим обязанностям, сразу восстановила против него закоренелых лодырей. Они канючили, подлизывались и стращали, предлагали ему дружбу и угрожали ссорой. Постоянно отбиваться от них было нелегко. Иногда он слабел духом: ну что случится, если он простит Арвинду перепутанные даты Ост-Индской компании, или закроет глаза на недорешенные примеры у Васанта, или не обратит внимания на плохое изложение у Энтони?

Но стоило ему взглянуть на мисс Альварес, с ее ясными глазами и шелковыми ножками, у него, прямо как у героя из старых фильмов с Хелен, снова напрягались мускулы, он освобождался от вампира искушения и честно заносил все в журнал домашних заданий.

Теперь, через пять месяцев после начала учебного года, Джехангир уже освоился с ролью контролера, притерпелся и к улещиваниям, и к подначкам одноклассников. На дом были заданы стихи наизусть, следующим для проверки был Ашок. Джехангир присел за его парту, велел закрыть учебник и читать наизусть.

— Слушай, скотина Джехангир, будь человеком. Предупреждаю, понял? — пригрозил Ашок.

Мисс Альварес называла Ашока «Вечной проблемой» и периодически писала записки его родителям. Те владели демонстрационными залами для текстиля, тремя бензоколонками и правом на операции с автомобилями «марути». Родители Ашока с большой серьезностью относились к запискам учительницы, Ашока наказывали, но наказания не повышали его успеваемость в школе.

— Готов? — спросил Джехангир.

— Лорд Альфред Теннисон, «Бей, бей, бей…»

— Альфред, лорд Теннисон.

— Как такое может быть? Альфред имя, Теннисон — фамилия. Ты себя называешь Джехангир мистер Ченой или мистер Джехангир Ченой?

Джехангир решил не придираться. Мисс Альварес задала выучить шестнадцать строчек стихотворения, так что, строго говоря, имя поэта в домашнее задание не входит.

— Бей, бей, бей, бей…

— «Бей» только три раза.

— Да знаю, знаю. Четвертое «бей» по твоей башке, если не перестанешь сильно умничать. — Ашок хихикнул — самому понравилось, как выкрутился. — Предупреждаю — это не в счет, это шутка, а не ошибка.

Джехангир согласился — что делать.

— «Бей, бей, бей… в эти самые…» Подожди, не подсказывай, я знаю… «в берега!., там какой-то прибой». А дальше… «С тобой говорить»… та-та-та, та-та, та-та…

— Сдаешься?

Ашок замотал головой. Мисс Альварес разрешала три подсказки, и он не хотел расходовать запас в самом начале стихотворения. Ашок с силой поскреб в затылке, начал сначала, сбился на том же месте и злобно глянул на контролера.

— Ну? Как там дальше?

— «Я хочу говорить о печали своей».

— Знаю, я так и сказал — «с тобой говорить»! Пожалуйста: «Я хочу говорить о печали своей, неспокойное море». Нормально? Второе четверостишие?

— Ты еще первое не закончил.

— Ты что? «Неспокойное море» — это последняя строчка!

— «Неспокойное море, с тобой». Вторая ошибка.

Ашок попробовал спорить, но Джехангир был непоколебим.

Второе четверостишие проскочили с головокружительной скоростью:

— «Счастлив мальчик, который бежит по песку

К этим скалам, навстречу волне.

Хорошо и тому рыбаку,

Что поет свою песню в челне».

— Хорошо! — Джехангир начал надеяться, что «Вечная проблема» на сей раз выйдет из положения.

— «Возвращаются в гавань опять

Корабли, обошедшие цвет…»

— Свет, а не цвет.

— Да какая разница: свет или цвет!

Джехангир потянулся к журналу.

— Слушай, не надо? — взмолился Ашок, увидев, что он раскрывает журнал. — Опять скандал с родителями будет…

— Не могу. Мисс Альварес сказала…

— Погоди! — Ашок что-то извлек из кармана и сунул в руку Джехангира под партой.

Десять рупий. Джехангир отпихнул десятку, будто обжегшись о нее.

— Возьми, — умолял Ашок, — и запиши, что стихи выучены.

Джехангир отказался.

Ашок выудил из кармана еще десятку и добавил к первой.

Двадцать рупий! На сей раз Джехангир рассмотрел деньги, прежде чем отпихнуть их.

— Нет.

— Возьми, это подарок! Никто не узнает. Самым близким друзьям не скажу.

Он впихнул деньги Джехангиру в руку.

Тот заколебался: