Рохинтон Мистри - Дела семейные

* * *

Они только за утренним чаем посмотрели друг другу в глаза, обведенные темными кругами. Как она ужасно выглядит, подумал Йезад, лицо осунулось, плечи опущены. У него сердце разрывалось от вида жены.

Но утренний свет развеял его сомнения. Скоро он сможет сказать ей правду, объяснить, что сделал. Имея в руках шестьдесят три тысячи с чем-то там рупий, можно без труда добиться ее прощения.

Он вышел из дому еще до девяти и совершил привычный маневр к двери Вили. Если она успела получить его выигрыш, то он немедленно отнесет его Роксане и прекратит ее мучения. Опоздает на работу, конечно, но мистер Капур не умрет, если сам откроет магазин.

Постучался. Тишина. Постучался сильнее. Ничего. Куда девалась эта дура, она же знает, что он на нервах. Или это ее месть за его вчерашнюю грубость? Так он же извинился! А может быть, она еще у лавочника, деньги считает — сумма-то большая, пока пересчитаешь…

Постучал еще раз и достал платок вытереть вспотевшее лицо. Послюнив палец, старательно стер с двери цифры, нацарапанные вчера. Карандашные каракули размазались в свинцовое пятно. Постучав в последний раз, Йезад заторопился на работу.

Время ползло, напоминая Йезаду об улитке, которую притащил домой Джехангир из школьного сада после дедовых рассказов о любви к животным. Улитка ползала по балкону — интересно, куда она потом девалась? А день полз медленней улитки, казалось, он вообще не кончится.

Но день кончился, и магазин закрылся. Йезад помчался на станцию, пробился в первый подошедший поезд. К дому он несся, едва касаясь ногами земли. Слишком издерганный, чтобы соблюдать осторожность, он поднялся в лифте на третий этаж, проплывая сквозь вечерние запахи «Приятной виллы». Где — то жарились бараньи отбивные… Он сглотнул слюну. Наплевать, если его заметят у дверей Вили, все будет хорошо, еще чуть-чуть — и он передаст Роксане деньги.

Йезад уже переживал счастье примирения с женой, когда распахнулась дверь — вместо улыбчивой Лотерейной Королевы перед ним предстала убитая горем женщина, чей вид взывал о сострадании.

— Йезад-джи, — простонала она, — что за ужасный день!

Его первой мыслью была ее больная мать: скончалась?

— Бедная Вили, что случилось?

— Вы ничего не слышали? Где вы были весь день?

— На работе.

— И что? Весь Бомбей уже знает, весь город гудит. Только об этом и говорят — полиция прихлопнула «Кубышку».

— Когда?

— Рано утром.

Вили рассказала, что в полночь она, как обычно, стояла у окна, подкарауливая Сампата с первого этажа, который останавливался под фонарем, чтобы показать ей на пальцах вторую цифру лотереи.

— Сампат показал восемь пальцев.

Да, подумал Йезад. Да, мои беды позади.

Вили не заметила его облегченного вздоха, продолжая свой рассказ:

— А через несколько часов начался полицейский рейд. Наш бедный Лалабхаи был арестован в половине пятого.

— Но полиция и раньше закрывала лотерею, разве нет? Шум, гам, тарарам, подпольная лотерея ликвидирована, проходит несколько дней — и все начинается снова.

— На этот раз не так.

Все предыдущие рейды, сказала Вили, проводились по договору между мафией «Кубышки», полицией и политиками. В тюрьму попадала только мелкая сошка. А прошлая ночь стала сюрпризом для всех.

— В этот раз «Кубышку» действительно уничтожили. Я целый день провела в лавке Лалабхаи с его сыновьями, которые пытаются добиться его освобождения под залог.

По словам Вили, полиция пересажала всех, сверху донизу: крупную рыбу, мелкую рыбешку, всех. Ходят слухи, что после того, как террористы устроили страшный взрыв на бирже, когда был потрясен весь Бомбей, полиция была вынуждена взяться за «Кубышку». Никто, даже самые продажные политики, не желают, чтобы в Бомбее повторился Бейрут.

— Нет больше «Кубышки», нет Лалабхаи, я осталась ни с чем. Кому я теперь нужна с моими снами?

— Ничего, Вили, — сказал он, слегка подталкивая ее локтем, чтобы утешить. — Твой поразительный сон сбылся. Это называется закончить с блеском — как сотня в крикете перед уходом игрока на покой.

— Знаете, Йезад-джи, я как услышала про рейд, вы были первый, о ком я подумала. Как жалко, что вы не дали мне снять вашу ставку.

У Йезада похолодели руки.

— Но ведь вышло восемнадцать! Мы так и ставили — восемнадцать квадратиков шоколада «Кэдбери».

До него дошло, что он почти кричит, и он понизил голос:

— Рейд провели после того, как в полночь объявили выигрыш.

— И что? Все конфисковано. Сыновья Лалабхаи остались без гроша.