Марк Далет - Орбинавты

— Алонсо, ты же знаешь мой принцип, — торопливо заговорила Консуэло. — Я от подарков не отказываюсь. Я, можно сказать, живу на подарки мужчин. Но я уже неоднократно говорила, что от тебя их не жду. Меня содержат другие. Ты для меня в первую очередь друг, все остальное — потом.

— Это не шаль и не платье. Таких подарков тебе еще никто не дарил.

Алонсо вынул из сумки шкатулку, из которой осторожно извлек «Свет в оазисе», после чего рассказал все, что знал об этом тексте. О древнем воине-ибере, об учении неизвестного индийского мудреца, о сходстве реальности со сном («Удивительно, как ты сама об этом догадалась, сьелито !»), о невероятных способностях орбинавтов, о трудностях расшифровки текста, о содержании уже расшифрованных его частей.

Консуэло была потрясена. Счастлива и потрясена.

— Можно посмотреть?! — спросила она благоговейным шепотом.

Алонсо протянул ей свиток. Она осторожно развернула его, разгладила на столе, поводила пальцами по краям, почти не касаясь их. Разглядывала какое-то время.

— Боже мой, какое сокровище ты мне сейчас показываешь, вестгот! — шептала она, едва дыша. — Жаль, что я не знаю еврейской грамоты.

— Но текст написан на латыни, которую ты прекрасно знаешь, — напомнил Алонсо. — Выучи еврейские буквы до моего возвращения в Саламанку через несколько месяцев. Это совсем нетрудно. Букв там меньше, чем в арабском, а правила чтения очень похожи. Запомни эти буквы, и мы будем вместе читать и разбирать рукопись. Будем находить ответы на вопросы. Будем выполнять предлагаемые в тексте упражнения и помогать друг другу совершенствовать новые навыки. Теперь ты ведь посвящена в тайну, значит, ты тоже хранитель.

— «Хранитель»… — повторила она, словно пробуя это слово на вкус. И вдруг спросила: — Почему ты решился доверить мне такую тайну?

Алонсо знал, что она спросит об этом.

— Помнишь, сьелито, как ты сказала, что наши страдания происходят из-за привязанности?

— Да. — Она вдруг покраснела. — Только я ведь могу и ошибаться.

— Можешь и ошибаться, — согласился Алонсо. — Главное для меня не то, права ты или нет, а то, как свободно и независимо ты мыслишь. В мире, где нам с детства внушают — и христиане, и мусульмане, — что мы страдаем в наказание за наши грехи, что человек, даже если он только что родился и еще не успел нарушить ни одного из бесчисленного количества запретов, уже должен расплачиваться за первородный грех, ты осмеливаешься самостоятельно размышлять на эту тему и находить совсем иную причину! Ты утверждаешь, что источником страдания являются не наши проступки, а наши привязанности. К тому же, вторя автору рукописи, еще даже не зная о ее существовании, ты предлагаешь видеть в жизни разновидность сна, поскольку это притупляет привязанность, а значит, и уменьшает страдание.

— Да, мне это действительно помогает. — Консуэло улыбнулась и с благодарностью подняла на него глаза.

— Я знаю, что для восприятия идей, изложенных в этом манускрипте, — продолжал Алонсо, — необходимо именно такое свободное и непредвзятое мышление. И я думаю, что не зря поделился с тобой своей тайной. Достаточно посмотреть на то, с каким восторгом ты на это откликнулась!

Ничуть не меньшее впечатление, чем сообщение об орбинавтах и их способности менять реальность силой мысли, произвел на Консуэло рассказ Алонсо о его собственных ночных опытах, о «сказочных снах», в которых сновидец, зная, что все вокруг есть лишь его сон, меняет его содержание по собственному усмотрению.

— Ты понимаешь, чего ты добился, Алонсо?! — Она схватила его за воротник и дернула. Он еще ни разу не видел Консуэло в таком возбуждении. — Мне кажется, ты не отдаешь себе в этом отчета! Даже если ты никогда не станешь орбинавтом, ты уже умеешь делать нечто такое, о чем бесчисленные поколения людей даже не подозревали. Ты управляешь заветным миром своих сновидений! Да одного этого вполне достаточно, чтобы навсегда стать счастливым! Какой же бесценный дар получила я от тебя, мой милый торговец коврами!

Она крепко обняла его и покрыла его лицо поцелуями, в которых на этот раз не было ничего приглашающего в постель.

Алонсо обещал к следующему приезду в Саламанку изготовить для нее отдельную копию рукописи, а Консуэло заявила, что непременно прослушает в университете курс древнееврейского языка.

— Так ты привлечешь к себе лишнее внимание, — возразил Алонсо. — Слишком уж ты яркая личность, чтобы остаться незаметной в большой аудитории. У людей может возникнуть вопрос, почему из всех дисциплин, преподаваемых в этом саду знаний, тебя заинтересовал именно еврейский язык. И это в те времена, когда людей жгут на кострах по одному лишь подозрению в интересе к иудаизму. Лучше попроси нашего друга Рохаса или дона Антонио раздобыть тебе грамматику и разберись с буквами сама. С твоим умом ты сделаешь это без труда.