Джонатан Кэрролл - Голос нашей тени

Я договорилась встретиться со знаменитым медиумом, и хотя не очень верю этим столовращателям, очень многое из того, во что я верила, улетучилось как дым в последние месяцы. Если из моей встречи что-то выйдет, я тебе сообщу.

А теперь не пойми меня неправильно, но мне нравится жить одной. Оказывается, есть столько всего, за что надо нести ответственность и что раньше моя вторая половина брала на себя, а я и не догадывалась. Но зато ты волен, как птица, и никому ни в чем не даешь отчета. Видит Бог, мне нравилось жить с Полом и, возможно, когда-нибудь понравится жить и с тобой, но сейчас мне нравится спать одной на двуспальной кровати и иметь полную свободу выбора.

Как ты там? Жив, курилка? Не смей превратно толковать то, что я написала, смотри у меня.

Мал-мала обнимаю. Индия

Проглотив самолюбие, я позвонил Карен. Она сняла трубку после седьмого звонка, а с каждым звонком мое сердце колотилось все чаше и чаще.

— Привет, Джозеф!

— Карен?

— Джозеф, Джозеф, мне так плохо!

— Можно мне спуститься?

— Я провела ночь с ним.

— Да я, в общем, догадался, когда ты не явилась к ночному фильму.

— Ты действительно хочешь меня видеть?

— Да, Карен, очень хочу.

Она была в розовом фланелевом халате и безобразных ночных шлепанцах. Халат был запахнут до горла, и Карен не смотрела мне в глаза. Мы прошли в комнату и сели на кушетку. Она устроилась как можно дальше от меня. Молчаливее нас в эти первые пять минут не смогли бы быть и мертвецы.

— У тебя в Вене кто-то есть? Не просто кто-то, а кто-то особенный?

— Да. Или — может быть, да. Не знаю.

— Тебе хочется вернуться к ней? — В ее голосе чуть заметно сквозило напряжение.

— Карен, может быть, ты все-таки посмотришь на меня? Если ты тревожишься о прошлой ночи, то это ерунда. То есть это не ерунда, но я понимаю. О дьявол, я даже этого не могу сказать! Не имею права. Послушай, мне противна мысль, что ты спишь с кем-то другим. Это комплимент, ясно? Комплимент!

— Ты меня ненавидишь?

— Господи, да нет же! У меня сейчас все в голове смешалось. Прошлой ночью я думал, что от ревности ковер сжую.

— И как, сжевал?

— Сжевал.

— Джозеф, ты меня любишь?

— Ну и время ты выбрала для такого вопроса! Да, после того, что пережил этой ночью, думаю, что люблю.

— Нет, это могла быть просто ревность.

— Карен, если бы мне не было до тебя дела, разве я бы не наплевал на эту ночь? Послушай, сегодня я получил письмо из Вены, ясно? Получил письмо и впервые не ощутил желания вернуться туда. Никакого. Мне даже не хочется писать ответ. Разве это ничего не значит?

Она молчала. И по-прежнему не смотрела на меня.

— Ну а ты? Кого ты любишь?

Она положила на колени одну из диванных подушек и принялась гладить ее ладонью.

— Тебя больше, чем Майлза.

— И что это значит?

— Это значит, что прошлая ночь и меня кое-чему научила.

Мы наконец посмотрели друг на друга через мили разделяющей нас кушетки. Наверное, нам обоим не терпелось прикоснуться друг к другу, но мы боялись двинуться. Она все гладила и гладила подушку.

— Ты замечал, как по-особенному ведут себя люди в субботу к вечеру?

Мы шли под руку по Третьей авеню. Было шумно и сыро, но солнечно. Мы шагали куда глаза глядят.

— Что ты имеешь в виду? — Я стал поправлять ее зеленый шарф, и когда закончил, она напоминала пижонского бандита в разгар ограбления.

— Не души меня, Джозеф. Ну, по крайней мере, все они по-особенному смеются. Свободнее, что ли. Расслабленнее. Эй, можно задать тебе вопрос?

— О прошлой ночи?

— Нет, о той женщине в Вене.

— Валяй.

Мы перешли улицу, щурясь от яркого солнца. Дорога сверкала. Кто-то обогнал нас, возбужденно тараторя об «Итальянских авиалиниях». Карен взяла меня за руку и обе наши руки засунула в мой карман. Ее ладонь была худая и хрупкая, как куриное яйцо.

Я взглянул ей в лицо. Карен приспустила шарф, открывая верхнюю губу. Остановившись, притянула меня к себе рукой, которую держала в моем кармане.

— Хорошо. Как ее зовут?

— Индия.

— Индия? Какое красивое имя. Индия, а фамилия?

— Тейт. Брось, пошли.

— И как она выглядит, Джозеф? Симпатичная?

— Во-первых, она намного старше тебя. Впрочем, да, очень симпатичная. Высокая и стройная, темные волосы, довольно длинные.

— Но тебе она кажется симпатичной?

— Да, но по-другому, не так, как ты.

— А как? — скептически посмотрела она на меня.

— Индия — это осень, а ты — весна.

— Хм-м-м…

Через пять минут солнце спряталось за облака да так там и осталось. Небо превратилось в сталь, и пешеходы втянули головы в плечи. Мы ничего не сказали друг другу, но я понял, что день пропал, сколько бы истин нам сегодня не открылось. С обеих сторон была любовь — но неясная и бесформенная. Я чувствовал, что, если не сделаю чего-то прямо сейчас, эта неясность лишит сегодняшний день всей таким трудом обретенной близости и оставит нас с Карен смущенными и разочарованными.