Станислав Миронов - Virtuality

В Интернет устремилось великое множество любителей посмотреть на что-нибудь запретное и пикантное. Таким образом, они усилили спрос. Соответственно, и расширили предложение.

Весь мир наполнен дрочерами. Дрочат все. Ну, ладно, почти все. Начиная с малолетних детей, заканчивая бойкими старичками. Признаки половой принадлежности в этом никакой роли не играют. Онанизм — это эпидемия, захватившая весь мир и все поколения. Эпидемия, захватившая всё человечество.

Захватившая меня.

Захватившая вас.

Да что говорить, даже собаки, и те дрочат.

Все мы видели нечто красное между ног у какого-нибудь пса. И видели, как он лижет свой член. Долго и упорно.

Думаете, спроста?

Порнография как таковая появилась ещё тогда, когда люди научились рисовать.

А тему мастурбации обложили общественными табу. Запретами. Даже религиозными. Дрочить, однако, не перестали. Научились скрывать. От родственников, от друзей. Мастурбация — очень сокровенный процесс.

До некоторых пор весь мир был населён латентными дрочерами, обламывающимися в своих желаниях по этическим соображениям и по причине стеснительности. До тех пор, пока — вуаля — не появились порно-сайты. Хочешь дрочить, не афишируя это — вперёд, всё в твоих руках. Во всех смыслах. Просто зайди на необходимый сайт, снимай трусы и принимайся за дело. И никто об этом ничего не узнает.

Очевидное преимущество Интернета — онанимность [6] Игра слов: выражение составлено методом слияния с заменой букв из слов «онанизм» и «анонимность» (прим. авт.) .

Началось всё с безумно дорогих платных ресурсов. Но за последние пять-десять лет всё переменилось. Кардинально. Владельцы порно-сайтов сейчас зарабатывают за счёт показов баннеров с других порно-сайтов, поэтому на большинстве бесплатных ресурсов чаще всего вы можете встретить большое количество рекламы по заданной тематике.

Да что я вам тут рассказываю? Наверняка вы об этом знаете не понаслышке. И даже прямо сейчас можете улыбнуться, прочитав это. Но обещаю: об этом никто не узнает. Во всяком случае, от меня.

Ведь мы с вами наедине.

Вы видите?

Факт есть факт: порно-сайтов в Интернете сегодня существует значительно больше, чем сайтов на любую другую тематику, и из этого легко можно сделать вывод, что Интернет буквально поглощён порнухой. А дрочеры, соответственно, поглощены Интернетом.

В то время как человек не имеет возможность получить оргазм при помощи полового партнёра, гораздо легче и скрытнее он может сделать это при помощи посещения порно-сайтов и онанизма. С появлением порнухи в Сети весь мир начал дрочить активнее.

Порносайты — это подлинный убийца секса и потенциального потомства.

Порно захватило мир.

А если дрочер использует порно-ресурсы в Сети, то у него вырабатывается не только ослабление интереса к потенциальным сексуальным партнёрам, но и зависимость от Интернета, так как дрочево у индивида с этого момента начинает в некоторой степени ассоциироваться с Сетью. На подсознательном уровне.

Почему?

Всё просто. Наш мозг, оказывается, туповат. Механизм подсознания не различает, с реальным партнёром он имеет дело или с виртуальными картинками. Или видео. Или ещё чем. Ему вполне достаточно того, что человек получает эйфорию от оргазма. Естественно, подсознание будет делать всё для того, чтобы удовлетворять себя наиболее простым способом. То есть, мастурбацией. И, конечно же, порно-сайтами. То есть, Интернетом.

И если индивид в следующий раз решит потешить себя несколькими сладкими интимными минутами, он наверняка из соображений усиления эффекта попробует найти в Интернете то, что его возбуждает, и самоудовлетвориться с помощью порно-сайта. При такой интернет-зависимости происходит не только вытеснение самого индивида из реальности, но и снижение его интереса к другим людям в целом.

Ну а о том, что если вы зашли на порно-сайт, то, какой бы антивирус у вас ни стоял, вы всё равно уже подцепили вирус, упоминать я даже не стану.

Нет, я об этом не скажу. Ни разу.

Разве не проблема?

Решать вам.

Я вспоминаю, как я сижу у следователя и вспоминаю подробности прошедшего дня. Для протокола.

Мне пятнадцать лет.

И снова конец учебного года.

Снова.

Я сижу и вытираю слёзы. Вытираю сопли рукой. Потом вытираю её об кресло, в котором сижу. Тайком от следователя, который спрашивает:

— Вы ведь были с ним знакомы?

— Да, когда-то учились в одной школе. Он был старшеклассником, а потом закончил школу, и я его не видела чуть больше двух лет. До сегодняшнего дня.