Станислав Миронов - Virtuality

Да, я знаю, что я по отношению к тебе был жесток в своё время. Да, плохо поступил, струсил, как угодно. Но факт есть факт, и сейчас я уже не могу ничего изменить. Всё, что я могу сделать — это обеспечить тебе будущее. А захочешь ли ты это принять, это дело твоё.

Тебе в наследство остаётся вполне достаточно для того, чтобы ты могла стать тем, кем захочешь. Поверь мне, доченька, в жизни самое главное не то, сколько ты заработаешь, а то, своим делом ты будешь заниматься или нет. Когда делаешь то, что тебе ближе по духу, чем всё остальное, как правило, добиваешься в этом успехов намного легче и быстрее. Знаю я тебя не настолько хорошо, чтобы дать тебе совет по этому поводу, поэтому предлагаю тебе определиться самой. В конце концов, это твоё неоспоримое право — свобода выбора.

Кстати, несколько слов по поводу твоей интернет-зависимости.

Люди делятся на множество типов по разным признакам. Один из признаков — авантюризм, азартность. Такие люди потенциально зависимы. Если они чем-либо увлекаются, то увлекаются всерьёз. Именно к такому типу людей относишься и ты.

Это, конечно, не плохо. Таким людям обычно интереснее жить. Они любознательны, общительны, амбициозны и целеустремлённы. Естественно, в итоге они добиваются своего.

Поэтому для тебя главное — чётко знать, что такое хорошо, а что такое плохо. Ты должна понять, что не так важно, от чего ты можешь быть зависима — это может быть как Интернет, так и наркотики, да что угодно. От всего, что тебе может быть интересно, ты можешь стать психологически зависимой. То есть, прежде чем ты возьмёшься за что-либо, ты должна понять, нужно ли тебе это, будет ли тебе это полезно и, самое главное, сможешь ли ты вовремя избавиться от своей зависимости, если она вдруг снова появится.

Интернет — это вовсе не достойная альтернатива реальной жизни. Безусловно, это штука очень удобная, познавательная, полезная. Но никогда не позволяй себе подсесть на что-либо, это не стоит того. Ничто в этом мире не достойно того, чтобы ты, человек, идеальная во всех отношениях система, поставила себя от этого в зависимость.

Вот, в принципе, и всё, что я хотел тебе сказать. Больше, думаю и не надо. Остальное ты знаешь сама. Мне очень хочется, чтобы ты повзрослела и стала в жизни тем, кем ты хочешь стать. Может быть, уже поздновато для отеческих нотаций и напутствий, но, надеюсь, тебе это хоть как-то поможет. А если и не поможет, то хотя бы станет легче мне.

Вот прямо сейчас, да-да, именно сейчас, когда я сижу у себя дома и набиваю это на ноутбуке, я чувствую, как мой мозг разрушается. Но я уже давно был готов к этому. Когда меня не станет, а я уверен, что произойдёт это очень и очень скоро, с тобой свяжется мой адвокат, передаст тебе моё завещание, покажет тебе твои новые владения и отдаст флешку с этим посланием. Последней волей усопшего меня.

Будь счастлива, доченька. Невзирая ни на что, невзирая на все проблемы, весь цинизм, агрессию окружающей среды, хамство и злобу окружающих тебя людей, оставайся всегда доброй и жизнерадостной. Всё то плохое, что может тебя раздражать или беспокоить, не стоит твоих затраченных нервов, своими возникшими негативными реакциями ты в итоге лишь сделаешь хуже себе самой, взять даже тот же пример с этим Женей. Это я тебе говорю как специалист в области психотерапии.

И ещё: прости меня, милая, за всё то зло, что ты увидела благодаря мне. Если честно, может оно и не так плохо, что ты так много всего пережила, ведь то, что нас не убивает, делает нас сильнее, приспособленнее, мудрее и опытнее.

А это как раз то, что нужно.

И что бы там ни было, просто знай: я тебя люблю.

Да, точно.

Люблю.

Прощай.

Сейчас я у себя в офисе. У меня в голове картинки. Картинки из прошлого, которые меня постоянно преследуют. Кто-то скажет, что я больная; я не стану их осуждать. Ведь это их право, думать так, как они хотят.

И вот, у меня в голове последний запомнившийся кадр. Как будто кто-то остановил запись. Нажал на паузу. Я смотрю этот кадр.

Смотрите и вы.

Вставьте здесь мой последний запомнившийся кадр, ту самую первую сцену, с которой я начала повествование, ту, где Дмитрий Валентинович хочет швырнуть в меня сахарницу.

Ладно, не напрягайтесь. Я сделаю это за вас.

— Твою мать, — говорит Дмитрий Валентинович.

Вообще-то, он никогда раньше не ругался. Ну, там, у себя, в кабинете.

В клинике.

А сейчас, кажется, он настолько удивлён, что потерял дар речи. Слова застыли у него на губах. Как и кусок лазаньи, который выпал из его открытого от удивления рта и уже свалился на подбородок, оставив на нём след томатного соуса. Он так и сидит с открытым ртом.