Джоди Пиколт - Хрупкая душа

— Надо копать глубже, — прошептал я, и собственные слова хлестнули Шарлотту точно кнутом. — В глубине души ты знаешь, что я тебя люблю.

Я затеял это, чтобы она почувствовала себя паршиво, но в итоге паршиво стало мне. Откатившись, я поспешно натянул трусы. Шарлотта, отвернувшись, свернулась калачиком.

— Ублюдок, — сквозь всхлипы произнесла она. — Ублюдок гребаный!

И она была права. Я и есть гребаный ублюдок. Иначе я не смог бы сделать то, что сделал в следующий миг, а именно: встать, выйти из дома, открыть машину и достать документы из «бардачка». Не смог бы просидеть до утра в полумраке кухни, таращась на них в надежде, что слова каким-то образом сложатся в более приемлемый текст. Не смог бы опрокидывать по рюмке виски за каждую строчку, которую Марин Гейтс пометила для подписи.

Заснул я прямо за столом, но проснулся еще затемно. Когда я на цыпочках прокрался в ванную, Шарлотта спала. Свернувшись улиткой, она во сне сбила простыню и стеганое одеяло в ком у изножья кровати. Я осторожно накрыл ее, как накрывал тебя, когда ты сбрасывала одеяльце во сне.

Бумаги с подписями я оставил на подушке. Сверху я прикрепил записку всего лишь из двух слов: «Прости меня».

Всю дорогу на работу я размышлял, у кого же просил прощения: у Шарлотты, у тебя или у себя самого.

Конец августа 2007 г.

Скажем прямо: жили мы у черта на куличках, и хотя родители считали, что я потом буду им за это благодарна — Почему, интересно? Потому что я не понаслышке знала, чем пахнет трава? Потому что мы могли не запирать входную дверь? — мне бы, например, хотелось поучаствовать в выборе места, где нам предстоит жить. Вы представляете, каково это — жить без Интернета, когда модемами обзавелись даже эскимосы? А покупать одежду в «Уолмарте», потому что до ближайшего нормального магазина ехать полтора часа? В прошлом году на уроке обществознания мы проходили самые жестокие и необычные наказания. Я написала целое эссе о жизни в городке, где шансы купить приличные шмотки колеблются между нулевыми и ничтожно малыми, и хотя все одноклассники меня поддержали, мне поставили «четверку»: учительница у нас была хиппушкой, из тех, что всегда ходят в сандалетах и на завтрак едят только мюсли, и Бэнктон, штат Нью-Гэмпшир казался ей лучшим местом на Земле.

Но сегодня звезды стали в нужном порядке, и мама согласилась съездить в «Таргет» вместе с тобой, Пайпер и Эммой.

Придумала это Пайпер: они с Эммой любили перед началом учебного года устроить материнско-дочерний шоппинг. Маму обычно приходилось долго уговаривать, потому что у нас вечно было мало денег. Пайпер неизбежно покупала мне что-то, а мама чувствовала себя виноватой и клялась, что больше никогда не пойдет с Пайпер по магазинам. «В чем проблема-то? — удивлялась Пайпер. — Мне нравится радовать девочек». Действительно, а в чем проблема? Если Пайпер так уж хочется пополнить мой гардероб, я не собираюсь лишать ее последнего удовольствия в жизни.

Но когда Пайпер позвонила в то утро, я подумала, что мама ухватится за эту возможность. Ты в который раз умудрилась вырасти из туфель, ни разу их не надев. Обычно ты носила какую-нибудь одну: например, левую, пока правая нога была в гипсе. Но в кокситной повязке, в которой ты провела всю весну, обе твои ступни выросли на размер, а на старых ботинках еще и подошва не потерлась. И вот полгода спустя, когда ты официально начала учиться ходить заново, мама целую неделю гадала, почему же ты с такой мученической гримасой ходишь в туалет. Боль в ногах тут была ни при чем — просто тебе страшно жали кроссовки.

Как ни странно, мама ехать не хотела. В последнее время она как-то странно себя вела: например, подскочила до потолка, когда я застала ее за чтением каких-то нудных юридических бумажек со словами типа «касательно» и «какое бы то ни было компетентное лицо». И когда позвонила Пайпер, она два раза за разговор выронила трубку.

— У меня не получится, — услышала я. — Дел по горло.

— Мама, пожалуйста! — взмолилась я, приплясывая вокруг нее. — Обещаю, я даже жвачку у Пайпер не возьму. Всё будет совсем не так, как в прошлый раз.

Что-то в моих словах ее, очевидно, задело, и, посмотрев на эти бумажки, а потом на меня, она рассеянно сказала:

— Последний раз.

И вот мы уже едем в Конкорд за покупками. Мама все еще не пришла в себя, но я тогда этого не заметила. В машине у Пайпер есть ДВД-проигрыватель, и мы с тобой и Эммой всю дорогу смотрели «Из 13 в 30» (самый лучший фильм на свете). Последний раз мы его смотрели у нас дома, и Пайпер смогла повторить весь танец под «Триллер» Майкла Джексона вместе с Дженнифер Гарнер. Эмма тогда заявила, что сейчас умрет со стыда, хотя я, если честно, подумала, что это круто — помнить все движения Майкла.