Джоди Пиколт - Хрупкая душа

Я пробежала глазами информацию, вывешенную над этими захватывающими новостями:

ИМЯ: Марин Гейтс.

ГРУППЫ: Портсмут, НьюТэмпшир/Выпускники Университета Нью-Гэмпшира/Адвокатская коллегия Нью-Гэмпшира.

ПОЛ: Женский.

МЕНЯ ИНТЕРЕСУЮТ: Мужчины.

СЕМЕЙНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ: Не замужем.

Не замужем?!

Я перезагрузила страницу. Последние четыре месяца эта строчка гласила, что я «встречаюсь с Джо Макинтайром». Я вернулась на главную страницу и перечитала ленту обновлений. Вот оно где: его фотография и смена статуса. «Джо Макинтайр и Марин Гейтс больше не встречаются».

У меня отвисла челюсть, мне словно со всей силы заехали под дых.

Схватив на бегу пальто, я бросилась из кабинета.

— Погодите, куда вы? — крикнула мне вслед Брайони. — У вас же совещание в…

— Перенеси! — рявкнула я. — Меня только что бросил парень через «Фейсбук».

Нет, я не считала Джо Макинтайра своим суженым. Мы познакомились на хоккейном матче, куда я водила одних клиентов: он проходил мимо и случайно облил меня пивом. Не самое многообещающее начало отношений, но у него были глаза цвета индиго и улыбка, отчасти повинная в глобальном потеплении. Не успела я опомниться, как уже разрешила ему оплатить химчистку и продиктовала свой номер телефона. На первом свидании выяснилось, что мы работаем в одном районе (он тоже адвокат, занимается экологическим правом) и закончили один университет. На втором свидании мы поехали ко мне и не вылезали из постели два дня подряд.

Джо был младше меня на шесть лет. Следовательно, в свои двадцать восемь он все еще «гулял», а я в свои тридцать четыре уже променяла наручные часы на биологические. Я рассчитывала, что это будет мимолетное увлечение: просто чтобы было с кем сходить в кино в субботу вечером и от кого получить букет на День Святого Валентина. Никаких далеко идущих планов. Я сама собиралась вскоре сказать ему, что у нас разные интересы и пора закругляться.

Но я уж точно не стала бы говорить это на «Фейсбуке»!

Завернув за угол» я решительным шагом вошла в лобби его юридической фирмы. Обстановка тут была далеко не такой роскошной, как у Боба, но, с другой стороны, кто мы такие? Простые адвокатишки, нам мир не спасать.

Секретарша приветливо мне улыбнулась.

— Вы по какому вопросу?

— Як Джо, он меня ожидает, — сказала я, устремляясь прямо по коридору.

Он сидел в своем кабинете и начитывал что-то на цифровой диктофон.

— Более того, мы полагаем, что в интересах компании «Кохран и сыновья» будет… Марин?! Что ты тут делаешь?

— Ты порвал со мной по «Фейсбуку»?!

— Я сначала хотел прислать сообщение, но потом подумал, что так еще хуже, — оправдывался Джо, прикрывая дверь: мимо проходил его коллега. — Не надо сцен, Марин. Ты же знаешь, у меня с этими трогательными штуками беда. — Тут он ухмыльнулся. — Хотя потрогать я не дурак…

— Ты бесчувственное чудовище!

— По-моему, я поступил, как воспитанный человек. Что мне оставалось? Затеять скандал, чтобы ты велела мне идти в жопу?

— Да! — выкрикнула я и, переведя дух, добавила: — У тебя другая?

— Другое, Марин, — невозмутимо ответил Джо. — Ну, ради бога… Ты отшила меня последних три раза. Неужели ты думала, что я буду ждать, пока у тебя найдется для меня свободная минутка?

— Это несправедливо, — сказала я. — Я готовила заявку на свидетельство о браке…

— Вот именно. Ты не хочешь со мной встречаться. Ты хочешь встречаться со своей биологической матерью. Знаешь, поначалу ты меня даже возбуждала, когда говорила об этом… В тебе чувствовалась страсть. Но, как выяснилось, тебя только это и возбуждает, Марин. — Он засунул руки в карманы. — Ты настолько одержима прошлым, что в настоящий момент не можешь ничего мне дать.

Я почувствовала, как шея под воротником становится горячей.

— Помнишь те два чудесных дня — и две ночи, — которые мы провели у меня дома? — спросила я, медленно приближаясь, пока расстояние между нами не сократилось до вытянутого пальца.

Зрачки у него расширились.

— О да, — пробормотал он.

— Я имитировала. Все оргазмы до единого, — сказала я и вышла из кабинета Джо с высоко поднятой головой.

Я родилась третьего января 1973 года. Само собой, я всю жизнь об этом знала. Постановление об удочерении, которое мне прислали из округа Хиллсбороу, датировалось концом июля: полгода ушло на бюрократические формальности. Вокруг этих шести месяцев нередко разгораются споры. Кому-то кажется, что ждать надо дольше, чтобы у биологической матери оставалось время передумать; кто-то считает, что срок надо сократить, чтобы усыновители не волновались за своего нового члена семьи. Точка зрения, конечно, зависит от того, отдаете вы ребенка или берете на воспитание.