Джоди Пиколт - Хрупкая душа

Пайпер перестала быть похожа на себя. Она похудела и состарилась. На ней была одежда, которую раньше она бы первая высмеяла. Такие тряпки, как она считала, годились только клушам, кудахтающим над своими дочками-фигуристками.

Интересно, изменилась ли я сама. Да и возможно ли это в принципе, учитывая, что, подав на нее в суд, я автоматически стала чужим для нее человеком? Человеком, в котором она больше не узнавала меня.

Марин, вздохнув, села рядом со мной.

— Ну, началось, — прошептала она.

Гай Букер встал, застегивая пуговицы пиджака.

— Я не сомневаюсь, что Уиллоу О’Киф действительно сломала — сколько там сказала мисс Гейтс? — шестьдесят восемь костей. Но помимо этого Уиллоу праздновала в феврале день рождения и темой вечеринки были естественные науки. Над кроватью у нее весит плакат Ханны Монтаны, а на окружных соревнованиях она продемонстрировала лучшую технику чтения. Она терпеть не может оранжевый цвет и запах вареной капусты, а на прошлое Рождество попросила у Санты обезьянку. Иными словами, дамы и господа, Уиллоу О’Киф во многом очень похожа на всех остальных девочек шести с половиной лет от роду.

Он приблизился к скамье присяжных.

— Да, она инвалид. Да, она требует особого ухода. Но разве это значит, что она не имеет права на жизнь? Что ее рождение — ошибочно? Потому что в этом и заключается суть нашего разбирательства. Гражданское правонарушение не назовут «ошибочным рождением» просто так. Поверьте, это не у всякого уложится в голове, но эта мать, Шарлотта О’Киф, действительно уверяет, что сожалеет о рождении собственного ребенка.

Меня как будто пронзило молнией.

— Вы услышите от матери Уиллоу, сколько страданий приходится переносить ее дочери. Но от ее отца вы узнаете, как беззаветно Уиллоу любит жизнь, и сколько радости она принесла в его жизнь, и как он относится к этому так называемому «ошибочному рождению». Всё верно, вы не ослышались. Даже муж Шарлотты О’Киф не согласен с ее притязаниями и отказался участвовать в этом хитроумном плане по опустошению глубоких карманов страховой компании.

Гай Букер подошел к Пайпер.

— Когда люди узнают, что у них будет ребенок, они, конечно, надеются, что тот родится здоровым. Всем нужны идеальные дети. Но никто ведь не дает вам гарантии. На самом деле, дамы и господа, Шарлотта О’Киф преследует всего лишь две цели: обогатиться и свалить вину на кого-то другого.

Бывало так: я что-нибудь пекла, открывала духовку на уровне глаз — и мне в лицо ударяла такая мощная волна жара, что я на мгновение слепла. Слова Гая Букера произвели на меня точно такой же эффект. Я поняла, что Марин права. Я могу сказать, что люблю тебя, и подать иск об «ошибочном рождении» — и противоречия не возникнет. Это как запретить человеку, увидевшему что-то зеленое, вспоминать этот цвет. Я никогда не забуду прикосновения твоей руки и звука твоего голоса. Я не могу представить свою жизнь без тебя. Если бы я никогда тебя не видела, это была бы совсем другая история — не наша, а чья-то чужая.

Я никогда не позволяла себе думать, будто в твоей болезни кто-то виноват. Нам говорили, что ОП возникает вследствие спонтанной генетической мутации, что ни я, ни Шон не могли передать его по наследству. Мне говорили, что я никаким образом не могла уберечь тебя от внутриутробных переломов. Но я все же была твоей матерью, я носила тебя под зонтиком своего сердца. Это я призвала твою душу в этот мир, это из-за меня твоя душа угодила в увечное тело. Если бы я так не старалась забеременеть, тебе не пришлось бы рождаться. Мне можно было выдвинуть тысячу обвинений.

Но при одном условии: если обвинения не выдвинуть Пайпер. Тогда с меня снималась всякая ответственность.

Следовательно, Гай Букер тоже был прав.

Этот иск, который я якобы подала ради тебя, на самом деле был подан ради меня самой.

Испытание— стадия готовки, на которой тесто может подняться.

Когда вы печете хлеб, вам дважды придется его испытать. Дрожжи испытывают водой и небольшим количеством сахара, чтобы убедиться, что они по-прежнему активны, прежде чем переходить к следующим этапам рецепта. Но испытанием также называют стадию, на которой тесто становится в два раза больше, момент, когда оно внезапно начинает стремительно увеличиваться в размерах.