Джоди Пиколт - Хрупкая душа

Согласилась я лишь через неделю. У меня не было ни времени, ни желания развозить кексы по всему Нью-Гэмпширу с первыми петухами; я не могла обещать точных объемов производства. На каждую проблему у Генри находилось решение — и на седьмой день мы с Марин набросали черновой вариант контракта, условия которого меня более-менее устраивали. Чтобы отпраздновать сделку, я испекла кофейный пирог с миндалем и голубикой. За мой кухонный стол Генри уселся уже в компании свежеиспеченной бизнес-леди.

— У меня никак не получается сформулировать это, — размышлял он, глядя, как я ставлю подпись. — Но в вашей выпечке есть нечто особенное. Ничего подобного я не ел. Это как наркотик.

Улыбнувшись своей самой сладкой улыбкой, я вернула подписанные бумаги, пока он не передумал. Потому что Генри Де-Билль был прав: в моей выпечке имелся ингредиент насыщеннее любого концентрата и пикантнее любой специи. Ингредиент, который все узнавали, но не могли назвать: раскаяние. Оно проявляется тогда, когда меньше всего ожидаешь.

На следующее утро мы отправились на спортивные состязания, где дети должны были пройти или проехать в кресле четверть мили, а то и целую половину. Когда тебе вручили вожделенный сертификат, мы быстро позавтракали, пока не начались групповые сессии. Амелия могла поспать подольше, а я собиралась посетить лекцию о телесном образе в жизни девочек с ОП.

В «Детской зоне» тебя приняли радушно: медсестре, давшей тебе «пять», удалось заставить тебя поднять правую руку выше, чем любому физиотерапевту. Оставив тебя там со спокойной душой, я решила вымыть руки перед началом лекций. Как и всё остальное в гостинице, туалеты были подстроены под детей с ОП: внешнюю дверь держали открытой, чтобы не затруднять проезд, на низеньком столике лежали мыло и полотенца.

Едва я пустила воду, как в туалет вошла какая-то женщина со стаканом молока в руке. Молоко раздавали для поддержки общего здорового духа, царившего на конвенции: ОП же возникает из-за дефицита коллагена, а не кальция.

— Мне это нравится, — с усмешкой сказала она. — Это, пожалуй, единственная конференция в мире, на которой в перерывах угощают молоком, а не кофе или соком.

— Так, наверно, дешевле, чем колоть всем памидронат, — сказала я, и женщина рассмеялась.

— Мы, кажется, не знакомы. Меня зовут Келли Клау, у моего сына Дэвида пятый тип.

— У моей Уиллоу третий. Меня зовут Шарлотта О’Киф.

— Уиллоу довольна?

— Уиллоу в раю. Ждет не дождется вечернего зоопарка.

Вечером сюда должен был наведаться передвижной зверинец.

За завтраком ты уже составила список животных, которых хочешь увидеть.

— А Дэвид обожает плавать. — Она всмотрелась в мое отражение в зеркале. — Не могу понять, где я могла видеть вас раньше…

— Ну, это наша первая конвенция.

— И имя какое-то знакомое…

Послышался шум воды, и из кабинки появилась женщина примерно нашего возраста. Установив ходунки перед специально заниженной раковиной, она включила кран.

— Вы читаете блог Крошки Тима? — спросила она.

— Конечно, — мигом отозвалась Келли. — Кто же его не читает?

Ну, например, я.

— Она подала иск об «ошибочном рождении». — Женщина вытерла руки и повернулась ко мне лицом. — По-моему, это омерзительно. И после этого вам еще хватило наглости приехать сюда! Нельзя сидеть на двух стульях. Нельзя сперва требовать денег, потому что жизнь с ОП, видите ли, хуже смерти, а потом приезжать на конвенцию и щебетать о том, как вашей дочке тут хорошо и как она сгорает от желания сходить в зоопарк.

Келли отступила от меня на шаг.

— Так это вы ?

— Я не хотела…

— Поверить не могу, что некоторым родителям такое вообще приходит в голову! — воскликнула Келли. — Мы все с трудом сводим концы с концами, но я ни разу в жизни не жалела, что родила своего сына!

Меня била мелкая дрожь. Мне хотелось быть такой матерью, как Келли, и мужественно сносить болезнь своего ребенка. Мне хотелось походить на эту женщину — прямолинейную и уверенную в себе. Но помимо этого мне хотелось, чтобы у тебя была возможность вырасти такой же.

— Знаете, как я провела последние полгода? — спросила женщина с ОП. — Готовилась к паралимпийским играм. Я в команде по плаванию. Если бы ваша дочь однажды завоевала золотую медаль, это убедило бы вас, что ее жизнь чего-то да стоит?

— Вы не понимаете…

— Да нет, — возразила мне Келли. — Это вы не понимаете.

Она резко развернулась и молча вышла из туалета. Больная женщина последовала за ней. Я сделала напор сильнее, плеснула пригоршню воды в разгоряченное лицо. Потом, все еще не в силах унять бешеное сердцебиение, осторожно шагнула в коридор.