Жорж Сименон - Свидетели

— Крестик между рельсами обозначает место, где обнаружена голова убитой. Двойная черта между левым рельсом и парапетом изображает тело. Расстояние между двумя этими пунктами составляет тринадцать метров. И, наконец, внизу страницы кружком показано, где на тротуаре Железнодорожной улицы найдена одна из туфель жертвы.

Повернувшись к председательствующему, комиссар спросил:

— Может быть, есть смысл дать краткое описание места происшествия для тех из присяжных, кто никогда там не бывал?

Ломон кивнул, и свидетель опять стал лицом к присяжным.

— Железная дорога идет вдоль улицы того же названия по всей ее протяженности. Насыпь довольно высока, и поезда следуют приблизительно на уровне третьего этажа. Пути от улицы отделяет каменная стена высотой в шесть метров, увенчанная парапетом. Стена отвесная. В одном месте между Верхней и Железнодорожной улицами есть лестница — единственный подход к полотну. Она обозначена на плане горизонтальными штрихами. Голова погибшей, как видите, найдена всего в пяти метрах от лестницы; следовательно, можно предположить, что переносили труп именно здесь.

Адвокат Жув сделал движение, чтобы привлечь внимание председательствующего.

— Я хотел бы просить разрешения… — начал он.

— Слово защите будет предоставлено в свое время.

Ломон заранее знал возражения адвоката. Уже в начале своих показаний комиссар дал понять: у него не вызывает сомнений тот факт, что Мариетта Ламбер не была на железнодорожных путях — туда перенесли ее тело.

Теперь стал внимательней и Ламбер: он пристально смотрел в спину полицейскому, стоявшему лицом к присяжным.

— Меня поразило отсутствие одной туфли, и я поручил своему инспектору поискать ее вокруг. Через несколько минут она была найдена, но не на путях и не на насыпи, а у подножия стены, на тротуаре Железнодорожной улицы, недалеко от места, где с нею сливается Верхняя улица.

Комиссар Беле, вновь обратился к председательствующему:

— Может быть, присяжным стоит предъявить…

Ломон подал знак Жозефу, и тот, взяв со стола черную лакированную туфлю, поставил ее перед первым присяжным.

— На этой туфле, как и на той, что осталась на погибшей, нет явных царапин, которые обязательно появились бы, если бы Мариетта Ламбер шла по острой щебенке.

Жув нервничал: ему все еще не давали слова.

— Был ли проведен следственный эксперимент? — спросил Ломон комиссара.

Соответствующий материал в деле имелся, но Ломону не понравилось, что комиссар сам честно не упомянул об этом.

— Да, мы попросили женщину приблизительно того же веса, что погибшая, и почти в таких же туфлях пройти от лестницы до путей. Результат оказался недостаточно убедительным: каблук одной туфли был поцарапан, другой — нет.

Опасаясь нового замечания со стороны председательствующего, Беле поспешно добавил:

— Я обязан привести здесь мнение, высказанное одним из железнодорожных инспекторов. В его обязанности входит расследование происшествий на путях. Случаи, когда у человека, сбитого поездом или попавшего под колеса, ударом срывает обувь, даже зашнурованные мужские ботинки, — не единичны. Инспектор привел мне пример, когда при подобном происшествии между Аженом и Тулузой ботинок отбросило от рельсов на расстояние свыше пятидесяти метров.

Комиссар явно искал одобрения председательствующего, всем своим видом показывая: «Можете убедиться, насколько я беспристрастен!»

Чувствовалось, что Беле увлекают чисто технические проблемы, вставшие в связи с расследованием, а судьба Мариетты и Ламбера ничуть не волнует.

— Могу ли я покончить с этим пунктом и перейти к следующим или сразу к посещению дома на Верхней улице? — спросил он.

— Излагайте все по порядку.

В противном случае присяжные рисковали бы запутаться в подробностях. Ломон подозвал Жозефа и распорядился предъявить присяжным фотографии А и Б. На одной была снята голова Мариетты или, скорее, то, что от нее осталось, когда убитую обнаружили; на второй — край насыпи и согнувшееся пополам тело с откинутой рукой.

— После первичного осмотра места происшествия и предварительного освидетельствования трупа судебно-медицинским экспертом были сделаны некоторые выводы. Прежде всего никакой веревки, шнура, куска материи или ремня, с помощью которых можно было привязать жертву к рельсам и удерживать ее там до прохода поезда, не обнаружено, несмотря на самые тщательные поиски. Вдобавок, ни на щиколотках, ни на запястьях не видно следов, которые непременно остались бы, будь погибшая связана.