Эми Тан - Сто тайных чувств

Вот почему ты должна поехать в Китай, Либби-я. Когда я увидела вчера это письмо, я сказала себе: это твоя судьба, от которой не уйти! Люди в Чангмиане, должно быть, еще помнят его имя, и прежде всего моя тетя, Большая Ма. Я уверена в этом. Человек, Который Стал Йи, — вот как она всегда его называла. Спроси у Большой Ма, когда приедешь. Спроси ее, как звали нашего Ба.

О! Что я говорю! Ты ведь не знаешь, как спросить. Она не говорит на Мандарине. Она так стара, что никогда не ходила в школу учить обычный язык. Она говорит на диалекте Чангмианя — не Хакка, не Мандарин, а что-то посредине, только люди из деревни говорят на этом языке. Будь осторожна, когда начнешь расспрашивать ее о прошлом, иначе она прогонит тебя прочь, словно глупую утку, клюющую тебя в ногу. Я-то ее знаю! Таков ее характер!

Не волнуйся, я поеду с тобой. Я ведь обещала. Я никогда не забываю о своих обещаниях. Мы с тобой сможем изменить судьбу нашего отца, узнав его настоящее имя. Мы сможем отправить его наконец в Мир Йинь.

И Саймон! Он должен поехать с нами. Тогда ты сможешь подготовить статью для журнала, раздобыть денег на дорогу. В конце концов, он нужен нам, чтобы таскать чемоданы. Я повезу с собой кучу подарков. Не могу же я поехать домой с пустыми руками! Вирджи сможет готовить для Джорджи, ее стряпня не так уж плоха. А Джорджи позаботится о твоей собачке — тебе не придется платить кому-то.

Да, мы все втроем — Саймон, ты и я. Я полагаю, это наилучший способ сменить твою фамилию.

Эй, Либби-я, а ты как думаешь?

Кван больше не спорит со мной, избрав для достижения своих целей более эффективный метод — нечто среднее между китайской пыткой и американской тактикой «завлечь-и-кинуть». [26] Завлечь-и-кинуть (bait-and-switch) — обозначение нечестного способа торговли, при котором покупателям, завлеченным в магазин объявлениями о распродаже, говорят, что рекламируемые товары не продаются или что они уступают по качеству аналогичным за более высокую цену.

— Либби-я, когда мы поехать в Китай смотреть моя деревня?

— Я никуда не еду, ты что, забыла?

— А, да-да. Ладно, какой месяц лучше поехать мне, как ты думаешь? Сентябрь? Нет, еще слишком жарко. Октябрь? Нет, слишком много туристы. Ноябрь? Не жарко, не холодно, наверное, самое лучшее время.

— Тебе видней.

На следующий день она говорит:

— Либби-я, Джорджи не может поехать, не может взять отпуск. Как ты думать, Вирджи и Ма поехать со мной?

— Конечно, почему бы и нет? Спроси их.

Через неделю она сообщает:

— Ай-я, Либби-я! Я уже купить три билета. Теперь у Вирджи новая работа, у Ма новый друг. Обе говорят: «Сожалею, не могу поехать». Агент в бюро путешествий тоже говорит: «Сожалею», денег не возвращает. — Она бросает на меня страдальческий взгляд: — Ай-я, Либби-я, что делать?

Я размышляю над ее словами. Конечно, я могла бы сделать вид, что попалась на ее удочку, но все еще не могу заставить себя.

— Посмотрим, может, мне удастся найти кого-нибудь, кто сумеет с тобой поехать, — отвечаю я.

Вечером мне звонит Саймон.

— Я думал о поездке в Китай. Не хотелось бы, чтоб из-за нашего разрыва ты упустила свой шанс. Возьми с собой другого журналиста — Чесника или Келли. Оба прекрасно пишут о путешествиях. Хочешь, я позвоню им?

Я ошеломлена. Он продолжает настаивать, чтобы я поехала вместе с Кван, чтобы использовала ее возвращение на родину в материале для придания ему более личного оттенка. Я прокручиваю в голове его слова. Может, мы снова станем друзьями — такими, какими были, когда познакомились? И пока мы разговариваем по телефону, я пытаюсь вспомнить, что же все-таки изначально привлекло нас друг в друге — то, как наши идеи постепенно обретали логическую завершенность, или безудержное веселье и горячность, сопровождавшие их обсуждение? Я осознаю, как много мы потеряли за эти годы, перестав удивляться тому, что оказались вместе в одно и то же время, в одном и том же месте в этом огромном мире.

— Саймон, — говорю я по окончании двухчасовой беседы с ним, — я все оценила, правда… Думаю, будет неплохо, если мы в один прекрасный день станем друзьями.

— Я никогда не переставал быть твоим другом, — отвечает он.

И в тот момент я отбрасываю прочь все сомнения.

— Тогда почему бы тебе не поехать с нами в Китай?

На борту самолета я повсюду ищу дурные предзнаменования. Это потому, что Кван сказала в аэропорту: «Ты, я, Саймон — ехать в Китай! Это наша судьба наконец соединиться воедино!»