Эми Тан - Сто тайных чувств

Однажды вечером, когда Ба возвращался с занятий, с аллеи сошел пьяница и преградил ему дорогу. В его руках был пиджак от дорогого костюма. Он показал его Ба. «Этот пиджак, — сказал пьяница, — принадлежал многим поколениям моей семьи. Но теперь я вынужден его продать. Посмотри на мое лицо: я простой человек из обычной семьи. Какой мне прок от такой дорогой одежды?»

Ба взглянул на пиджак. Он был скроен из великолепного материала, сшит и подогнан по моде. Либби-я, это был 1948 год, когда шла война между националистами и коммунистами. Кто мог позволить купить себе такой пиджак? Очевидно, какой-то важный чиновник, опасный человек, бравший взятки у напуганных людей. Но наш Ба был не лыком шит. Ха! Он сразу смекнул, что пиджак краденый и что им обоим не сносить головы, если их поймают. Но как только Ба прикоснулся к пиджаку, он стал подобен маленькой мухе, угодившей в паутину. Он не мог устоять. Его обуяло новое, незнакомое чувство. Ах, как невыразимо приятно было чувствовать пальцами швы пиджака, принадлежащего богачу, осознавая, что в этот миг становишься близок к лучшей жизни, как никогда прежде! А потом это опасное чувство привело к опасному желанию, а опасное желание привело к опасной мысли.

Он закричал на пьяницу: «Мне известно, что пиджак краденый, потому что я знаю владельца! А теперь быстро говори, откуда он у тебя, не то позову полицию!» Вор бросил пиджак и убежал.

Вернувшись домой, Ба показал пиджак маме. Позже мама рассказывала мне, как он примерял пиджак, представляя себе, что могущество его владельца теперь перешло к нему. В кармане он обнаружил очки с толстыми стеклами. Он надел их и повелительно взмахнул рукой, вообразив, как сотни людей склонили перед ним головы в благоговейном почтении. Он хлопнул в ладоши, и дюжина воображаемых слуг со всех ног кинулась, чтоб принести ему обед. Он погладил живот, наполненный воображаемой пищей. И тогда Ба ощутил что-то еще.

Что это могло быть? За подкладкой пиджака было что-то зашито. Мама распорола пиджак маникюрными ножницами. То, что они нашли, Либби-я, пригвоздило их к месту, ибо из-за подкладки выпала пачка бумаг — официальных документов об иммиграции в Америку! На первой странице они прочли имя, написанное по-китайски: Йи Джан. И чуть пониже по-английски: Джек Йи.

Вообрази, Либби-я, во время гражданской войны эти документы ценились выше человеческой жизни. В дрожащих руках нашего Ба были заверенные бумаги, карантинное свидетельство, студенческая виза, свидетельство о внесении в список учащихся Линкольнского университета в Сан-Франциско, с оплаченным годом обучения. Он заглянул в конверт: там был билет «Америкэн Президент Лайнз» в один конец, двести долларов США и еще бланк для прохождения иммиграционного экзамена по прибытии.

О, Либби-я, это был черный рынок. Понимаешь, к чему я клоню? В те дни китайские деньги ничего не стоили. Должно быть, Джек Йи купил эти бумаги в обмен на золото и грязные услуги. Может, он выдал какие-то секреты националистам? Может, выдал имена лидеров Народно-освободительной армии?

Мама была напугана до смерти. Она велела Ба бросить пиджак в реку Ли. Но в его глазах вдруг заплясали бешеные огоньки. Он сказал: «Я могу переменить свою судьбу. Я могу стать богачом». Он велел маме отправляться к своей сестре в Чангмиань и ждать. «Как только окажусь в Америке, я пошлю за тобой и нашей дочерью, клянусь».

Мама уставилась на фотографию человека на визе — человека, которым хотел стать Ба. Йи Джан, Джек Йи. Это был неприятный худой мужчина, всего на два года старше Ба. Совсем не симпатичный, не то что Ба. У этого Йи были короткие волосы и злое лицо. Его холодные глаза прятались за очками с толстыми стеклами. Глаза человека есть зеркало его души, и моя мама сказала, что Йи из тех, кто непременно скажет тебе: «Прочь с дороги, жалкий червяк!»

В ту ночь мама наблюдала за тем, как Ба перевоплощался в Йи, облачаясь в его одежду, коротко обрезая волосы, надевая его очки. И когда Ба повернулся к ней, она увидела его глаза, такие маленькие, холодные! Он больше не любил мою мать, словно и вправду превратился в этого Йи, человека с фотографии, человека, который был влиятельным и уверенным — и ему не терпелось избавиться от своего прошлого и начать новую жизнь.

Вот так Ба украл имя. Что касается его настоящего имени, оно мне неизвестно. Я была тогда слишком маленькой, и к тому же мама умерла, как ты знаешь. Тебе повезло, что подобного не случалось с тобой. Позже тетя отказалась назвать мне его имя, потому что он бросил маму. Это была ее месть. Мама тоже не сказала мне, даже после смерти. Но я часто пыталась выяснить, как все-таки его звали. Несколько раз я вызывала Ба из Мира Йинь. Но мои друзья Йинь говорят мне, что Ба застрял где-то в другом месте — в туманном мире, где люди принимают ложь за истину. Не правда ли, это очень грустно, Либби-я? Если бы я только знала его имя, я бы сказала ему, и тогда он смог бы отправиться в Мир Йинь, попросить прощения у мамы и жить в мире со своими предками.