Эми Тан - Сто тайных чувств

Но Саймон, похоже, не замечал, что я с ним заигрываю…

— Знаешь, что мне в тебе нравится? — спросил он как-то меня. — Ты относишься ко мне как к старому доброму другу. Мы можем говорить обо всем на свете, не позволяя другим вещам влиять на наши отношения.

— Каким это «другим вещам»?

— Ну, то, что мы… Противоположного пола…

— Правда? — спросила я с притворным удивлением. — Ты имеешь в виду, что я — девушка, а ты… Ой, я и не знала!

И мы громко расхохотались. Всю ночь я проплакала злыми, не приносящими облегчения слезами, обзывая себя круглой идиоткой. Сколько раз я давала себе клятву оставить раз и навсегда надежду на роман с Саймоном! Но как можно запретить себе любить?! Зато теперь я знала, как можно умело разыгрывать роль «старого доброго друга» — выслушивать его с улыбкой на лице и сжимающимся сердцем. Я ожидала худшего и была уверена, что рано или поздно Саймон поднимет вопрос об Эльзе, подозревая, что я тоже о ней думаю. За три месяца своего самоуничижения мне стали известны все подробности жизни Эльзы: она родилась в Солт-Лейк-Сити, где они с Саймоном вместе выросли, а потом дрались с пятого класса; у нее был двухдюймовый шрам под коленом цвета и формы земляного червя — мистическое наследие младенческих лет. Она была очень спортивная: сплавлялась на каяке, ходила в походы, бегала на лыжах. Будучи музыкально одаренной, она подавала надежды как начинающий композитор и училась у самого Артура Бальзама в его знаменитой летней музыкальной школе в Блу-Хилл, штат Мэн. Эльза даже написала собственную тематическую вариацию на музыку Гольдберга. «Ух ты, правда? — восклицала я в ответ на каждую похвалу в ее адрес. — Поразительно!» Самое странное заключалось в том, что Саймон продолжал говорить о ней в настоящем времени, и я до последнего момента была уверена, что она жива. Однажды Саймон сказал, что я нечаянно размазала по зубам губную помаду, а когда я ее стерла, добавил:

— Эльза не красится, даже губы не красит. Она в это не верит.

«Во что тут верить?! — мысленно заорала я. — Ты либо красишься, либо нет!..» Мне захотелось от души врезать этой девчонке, настолько духовно возвышенной, что она, видимо, была уникальным представителем отряда двуногих, ступающим по нашей бренной земле в туфельках из искусственной кожи. Даже если бы она была милой и скучной, я все равно бы ее ненавидела. Я считала, что Эльза не заслуживает такого парня, как Саймон. Почему он должен достаться ей, словно очередная награда? Она заслуживает Олимпийскую золотую медаль за метание диска, Нобелевскую премию мира за спасение недоразвитых детенышей китов, а также того, чтобы играть на органе в молельне мормонов. Саймон же, в свою очередь, заслуживает такую, как я. Я помогла бы ему найти в его душе укромные уголки, тайные лабиринты, которые Эльза еще не успела забаррикадировать своими критическими замечаниями и неодобрением. Если я делала комплимент Саймону, говорила, например, что его высказывания глубокомысленны, он тут же отвечал:

— Ты так думаешь? А Эльза считает, что один из самых моих серьезных недостатков — неумение обдумывать серьезные проблемы, предпочитая говорить о чем-нибудь легком и приятном.

— Ты не можешь верить всему, что говорит Эльза.

— Да? Она тоже так считает. Она терпеть не может, когда я принимаю на веру то, что считается правдой. Она верит в интуицию, как тот парень, который написал «Уолден», как его там… Торо. [13] Торо Генри Дейвид (1817–1862) — американский писатель и мыслитель. В общем, она думает, что спор очень важен, ибо только в споре докапываешься до самой сути того, во что веришь, чтобы понять, почему ты в это веришь.

— Не люблю спорить.

— Я имею в виду спор не как выяснение отношений, а как дебаты, то, чем мы с тобой занимаемся.

Я ненавидела эти бесконечные сравнения не в свою пользу. Я спросила его игривым тоном:

— Ну и о чем же вы спорите наедине?

— О том, несут ли знаменитости ответственность за свое имя. Помнишь, как Мухаммед Али отказался служить в армии?

— Ага, — солгала я.

— Мы с Эльзой подумали, что это здорово — вот так, открыто выступить против войны. Но потом, когда он победил на турнире среди тяжеловесов и президент Форд пригласил его в Белый дом, Эльза спросила: «Ты можешь в это поверить?!» Я ответил: «Черт, если бы меня пригласили в Белый дом, я бы пошел…» А она воскликнула: «По приглашению республиканского президента?! Да еще в год выборов?» Она написала ему письмо.

— Президенту?