Эми Тан - Сто тайных чувств

В следующее воскресенье Пастор Аминь говорил в течение пяти минут, мисс Баннер переводила в течение трех. Пастор — еще пять минут, а мисс Баннер — одну. По-китайски все становилось короче и короче, и мухи пили наш пот только полтора часа вместо двух. Еще неделю спустя был всего один час. Позже Пастор Аминь серьезно поговорил с мисс Баннер, и со следующей недели все было как прежде — Пастор Аминь говорил пять минут, мисс Баннер тоже ровно пять минут. Снова — пять минут, за ними — следующие пять. Мисс Баннер теперь не объясняла правила, следуя которым попадешь на небеса. Она говорила: «В тридевятом царстве жили-были великан и маленькая дочь бедного плотника, который на самом деле был королем…» Каждые пять минут она прерывалась на самом интересном месте, чтобы сказать что-то вроде: «…А теперь я должна позволить Пастору говорить в течение пяти минут. Пока вы ждете, спросите себя: умерла ли маленькая принцесса или же ей удалось спасти великана?» По окончании проповеди и сказки она велела нам кричать «Аминь!», чтобы можно было идти есть рис. О, как громко мы кричали!

Эти воскресные проповеди стали очень популярными. Много нищих приходило послушать сказки мисс Баннер. Почитатели Иисуса были счастливы. Едоки были счастливы. Мисс Баннер была счастлива. Только я беспокоилась. Что, если Пастор Аминь обо всем догадается? А вдруг он поколотит мисс Баннер? Вдруг чужеземцы измажут меня углем за то, что научила ее непокорным китайским речам? Вдруг Пастор Аминь опозорится и будет вынужден повеситься? А что, если те, кто приходил за рисом и сказками, а не за Иисусом, отправятся в чужеземный ад? Когда я поделилась своими тревогами с мисс Баннер, она рассмеялась и сказала, что такого никогда не случится. Я спросила, откуда ей это известно. Она ответила: «Все счастливы… Какой от этого может быть вред?» А я вспомнила слова человека, вернувшегося на Чертополоховую гору: «Если счастье переливается через край, оно неизбежно превращается в поток горьких слез».

У нас было пять лет счастья. Мы с мисс Баннер стали большими друзьями, в то время как другие миссионеры оставались для меня чужеземцами. Но наблюдая за маленькими переменами в их повседневной жизни, я раскрыла некоторые тайны. Лао Лу рассказал мне о том, какие мерзости доводилось наблюдать ему, заглядывая в их окна, а также находясь в их комнатах. Как мисс Мышка плакала над медальоном, зажав в руке пучок волос мертвеца. Как Доктор Слишком Поздно глотал таблетки опиума от боли в желудке. Как миссис Аминь прятала просфоры в ящике комода; она не ела их, приберегая на случай конца света. Как Пастор Аминь писал отчеты в Америку, что у него сотня новообращенных, хотя на самом деле был только один. Я, в свою очередь, рассказала Лао Лу о том, что видела. Что мисс Мышка неравнодушна к Доктору Слишком Поздно, но он этого не замечает, будучи влюбленным в мисс Баннер, которой он безразличен. Но я ни словом не обмолвилась о том, что мисс Баннер все еще не может забыть своего возлюбленного номер три, человека по имени Во-рен. Это была моя тайна.

Пять лет все шло как по маслу, если не считать этих маленьких перемен. Такова была наша жизнь в те времена: немного надежды, немного перемен, немного тайн.

Но у меня были и свои тайны. А как же? Во-первых, однажды ночью мне приснился Иисус — чужеземец с длинными волосами, бородою и множеством последователей. Я рассказала мисс Баннер об этом сне, умолчав об одной его части. Она рассказала Пастору Аминь, а он представил меня как сотню новообращенных — вот откуда мне известно, что на самом деле был всего один. Я не просила мисс Баннер поправить его. Его позор был бы еще сильнее, если бы выяснилось, что из сотни новообращенных не было ни одного. Моя вторая тайна была гораздо хуже. Это произошло вскоре после того, как мисс Баннер поведала мне о том, что потеряла свою семью и свои надежды. Я сказала, что у меня столько надежд, что могу поделиться с ней, пожелав, чтобы ее возлюбленный передумал и вернулся. Мои слова ее очень обрадовали. Вот о чем я молилась по крайней мере сто дней.

Как-то вечером я сидела в комнате мисс Баннер. Мы говорили, говорили, говорили. Когда нам наскучило судачить, я попросила ее достать музыкальную шкатулку. Но ключа не оказалось. Она заглянула в ящик — и там его не было. Ай, что это? Я подобрала статуэтку из слоновой кости и поднесла ее к своему единственному глазу. Обнаженная женская фигурка, очень необычная. Когда-то я уже видела нечто подобное. Я спросила, откуда у нее эта статуэтка.