Эми Тан - Сто тайных чувств

Куда исчезли эти чувства? Неужели пропали, подобно перьевому боа, стоило лишь на секунду отвернуться? Нужно ли мне, в свою очередь, усерднее искать?

Я помню отнюдь не только старые обиды. Я помню девочку на моей постели, я помню Эрика. Я помню силу нерушимой любви. В моей памяти всегда найдется место этим призракам.

У мамы — новый приятель, Хайме Хофре. Мне не нужно встречаться с ним, чтобы догадаться, что у него шарм, темные волосы и вид на жительство. Он будет говорить с акцентом, и позже мама спросит меня: «Правда ведь, он страстный?» Ей кажется, что слова звучат более пламенно, если подобраны с трудом, и если он, вибрируя голосом, выводит «амор» вместо «любовь». И несмотря на всю свою романтичность, моя мама — очень практичная женщина. Ей нужны доказательства любви: давай и получай взамен. Цветы, уроки танцев, заверения в верности до гробовой доски — инициатива мужчины. И вот результаты маминой самозабвенной любви — очередная попытка бросить курить ради него и неделя на курорте взамен. Она предпочитает грязевые ванны Калистоги и отель «Сонома Мишн». Она уверена в том, что мужчины, понимающие подобного рода обмен, выходцы из развивающихся стран; мама никогда не скажет «из стран третьего мира». «Колония под иностранной диктатурой» звучит куда более удачно! Когда развивающаяся страна недоступна, она переключается на Ирландию, Индию, Иран. Она убеждена в том, что мужчины, пострадавшие от гонений и экономики «черного рынка», знают, что поставлено на карту, и будут с большей энергией стараться завоевать тебя. Они открыты для общения. С такими мыслями мама обретала настоящую любовь всякий раз, когда бросала курить ради здоровья.

Ну да, черт возьми, меня бесит моя мать. Сегодня утром она сказала, что может подъехать и развеселить меня. А потом в течение двух часов сравнивала мой развалившийся брак с ее браком с Бобом. Пренебрежение обязанностями, нежелание идти на компромиссы, ничего не давать, только брать — вот общие черты, которые она подметила у Саймона и Боба. А мы с ней только «давали, давали, давали из глубины наших сердец». Она стрельнула у меня сигарету, потом взяла спичку.

— Я знала, что это произойдет, — сказала она с придыханием, — еще десять лет назад. Помнишь, когда Саймон отправился на Гавайи, а у тебя был грипп?

— Я сама велела ему поехать. У нас были билеты с установленной датой вылета, и ему удалось продать только один… — Почему я его защищаю?

— Ты была больна. Он должен был кормить тебя с ложечки куриным супчиком, а не прыгать на пляже.

— Он «прыгал» со своей бабушкой. У нее был удар… — я начинала хныкать, как дитя.

Мама одарила меня сочувственной улыбкой.

— Дорогуша, ты не должна больше чувствовать себя покинутой. Я знаю, каково тебе. Я — твоя мать. Помнишь об этом? — Она затушила сигарету и продолжала уже своим обычным ровным тоном социального работника: — Саймон недостаточно любил тебя, потому что у него что-то не в порядке, а не у тебя. С тобой все в порядке. Ты очень привлекательна.

Я натянуто кивнула.

— Мам, мне пора на работу.

— Конечно, поезжай. Я только выпью еще чашечку кофе. — Она поглядела на часы и сказала: — В десять утра приезжали из службы дезинфекции выводить блох в моей квартире. Подожду еще часик, прежде чем возвращаться.

Теперь я сижу у себя за столом, не в силах думать о работе. Я полностью опустошена. Откуда ей знать, как сильно я могу любить? А знает ли она, сколько раз причиняла мне боль, сама об этом не подозревая? Жалуется, что время, проведенное с Бобом, было потрачено впустую. А как же я? Как насчет тех лет, которые она не провела со мной? Не были ли они потрачены впустую? И почему сейчас я трачу столько душевных сил, думая об этом? В очередной раз я низведена до уровня сопливого ребенка. Мне снова двенадцать, я лежу ничком на своей постели, стискивая зубами уголок подушки, чтобы Кван не услышала мои сдавленные рыдания.

— Либби-я, — шепчет Кван, — что случиться? Тошнит? Скушать слишком много рождественский печенья? Следующий раз я не положить столько сахар… Либби-я, тебе понравиться мой подарок? Не понравиться, скажи мне, ладно? Я связать тебе другой свитер… Скажи, какой цвет… Связать мне нужна неделя… Закончить, упаковать, снова как сюрприз… Либби-я? Я думаю, папа-мама приехать из Йосемит-Парк, привезти тебе красивый подарок, с картинками. Снежок, горные вершины… Не плачь! Нет, нет! Ты ведь не думать так, ты не можешь ненавидеть твоя мама!.. А, папочка Боб тоже? Ай, цемма цаогао…