Эми Тан - Сто тайных чувств

Но несмотря на все мои сомнения и разумные доводы, я не могу упустить из виду одно существенное обстоятельство: Кван никогда не лжет. Что бы она ни говорила, она всегда верит в то, что это правда. Если утверждает, что не видела призрак Саймона, это значит, что он жив. Я ей верю. Я просто не могу не верить ей. Но, с другой стороны, если верить всему, что она говорит, я должна поверить, что у нее глаза Йинь? Что она общается с Большой Ма, что где-то есть пещера с поселениями каменного века? И эта мисс Баннер, Генерал Кейп, Джонсон из-двух-половинок — реальные люди? Что она была Нунуму? И если это правда, то, выходит, истории, которые она мне рассказывала все эти годы… Наверняка она делала это не просто так.

Я знаю зачем. Знала еще с тех пор, когда была ребенком, это правда. Давным-давно я спрятала свои догадки в безопасном месте — так, как она поступила со своей музыкальной шкатулкой. Из чувства вины я выслушивала ее бредни. Все это время я отчаянно цеплялась за свои сомнения, свое здравомыслие. И отказывалась дать ей то, в чем она больше всего нуждалась. Она, бывало, спросит: «Либби-я, ты помнить?» А я непременно покачаю головой, зная, что она ждет от меня ответа: «Да, Кван, конечно, помню. Я была мисс Баннер…»

— Либби-я, — говорит она мне сейчас, — о чем ты думать?

У меня онемели губы.

— Ох. О Саймоне, конечно. Я все думаю, думаю, и чем больше я думаю, тем все хуже и хуже… — отвечаю я.

Кван садится рядом со мной и начинает растирать мои холодные пальцы, и живительное тепло разливается по венам.

— Хочешь, мы поговорить? Поговорить ни о чем, просто поболтать. Ладно? О кино, о книга, о погода — нет-нет, не эта погода, тогда ты опять волноваться. Ладно, поболтать о политика, как я голосовать, как ты голосовать, ты и я поспорить. Тогда ты не думать слишком много… А! Ладно. Ты молчать. Я говорить. А ты только слушать. Так, о чем я буду говорить?.. А, знаю! Я рассказать тебе о мисс Баннер, как она подарить мне музыкальная шкатулка.

Я затаила дыхание.

— Ладно, давай.

Кван переходит на китайский:

— Я расскажу тебе об этом на Мандарине. Так мне будет легче вспомнить. Потому что когда это случилось, я не говорила по-английски. Я тогда и на Мандарине не говорила, только на Хакка и чуть-чуть на диалекте Гуанчжоу. Изъясняясь на Мандарине, я могу думать как китаянка. Если что-то будет непонятно, обязательно спроси меня, я попытаюсь подобрать английское слово. Так, давай посмотрим, с чего мне начать?.. Как ты знаешь, мисс Баннер была непохожа на остальных чужеземцев. Она умела слушать других. Но полагаю, что она иногда путалась. Ты знаешь, как это происходит. Ты веришь в одно, назавтра ты веришь совсем в другое. Ты споришь с другими и сама с собой. Либби-я, ты часто так поступаешь?

Кван останавливается и заглядывает мне в глаза.

Я пожимаю плечами. Ее это вполне удовлетворяет.

— Может, разнообразие мнений в американских традициях. Мне кажется, что китайцы не очень любят иметь много разных мнений в одно и то же время. Когда мы верим во что-то, то верим в это сто, пятьсот лет. Так меньше путаницы. Я, конечно, не хочу сказать, что китайцы никогда не меняют своих убеждений. Это не так. Мы можем изменить наше мнение, если есть веская причина. Я просто хочу сказать, что мы не мечемся туда-сюда, вправо-влево, чтобы привлечь к себе внимание. На самом деле сейчас, вероятно, китайцы очень изменились. Они смотрят туда, где пахнет деньгами, их мнение теперь определяют деньги. — Она толкает меня в бок: — Либби-я, ведь это правда, как ты думаешь? В Китае сейчас взращивают больше капиталистических идей, чем поросят. Они уже позабыли о тех временах, когда капитализм был врагом номер один. Короткая память — большая выгода.

Я издаю вежливый смешок.

— У американцев тоже короткая память, как мне кажется. Никакого уважения к истории. Только то, что популярно! Но у мисс Баннер была хорошая память. Очень нетипичная. Вот почему она так быстро выучила наш язык. Она могла услышать что-нибудь всего один раз и повторить это на другой день слово в слово. Либби-я, у тебя тоже такая память — правда? — только ты помнишь глазами, а не ушами. Как это будет по-английски?.. Либби-я, ты спишь? Ты слышала мой вопрос?

— Фотографическая память, — отвечаю я.

Кван приперла меня к стенке. На этот раз мне не отвертеться.

— Фотографическая, да. У мисс Баннер не было камеры, так что фотографировать она не могла, но память у нее была потрясающая. Она всегда слово в слово запоминала то, что сказали другие люди. Иногда это было хорошо, иногда — не очень. Мисс Баннер помнила то, о чем говорили за обедом, и как те же люди говорили абсолютно другое на следующей неделе. Она помнила то, что беспокоило ее, и никак не могла избавиться от этих мыслей. Помнила то, о чем молились другие, и то, что они получали взамен. А еще она очень хорошо запоминала чужие обещания. Стоило пообещать ей что-нибудь, ох, она никогда не позволяла забыть об этом. Такая уж была у нее особенность. Но она помнила и о своих обещаниях. Для многих людей дать обещание вовсе не значит выполнить его. Но только не для мисс Баннер. Для нее обещание — это на веки веков, а не на одну жизнь. Когда она отдавала мне музыкальную шкатулку и смерть была уже близка, она пообещала мне… Либби-я, ты куда?